Яд, что слаще мёда - Кассиан Маринер

— Это довольно мягкий приговор, моя магнолия, но мне это нравится.

Он убрал меч, но тут же ударил Гуань Юньси сапогом в висок, отчего тот обмяк и потерял сознание.

— Лю! — крикнул Цзи Сичэнь в темноту переулка, и сразу же появились его люди. — Связать, в мешок и в усадьбу. Никто не должен знать, что он у нас. Для мира он сбежал и утонул в какой-нибудь канаве.

Он обернулся, вложил меч в ножны и подхватил меня на руки.

— Ты ранена? — спросил он, осматривая моё лицо.

— Нет. Только синяки, да гордость пострадала слегка.

Он сильнее прижал меня к себе и прислонился своим лбом к моему.

— Я думал, что потерял тебя, когда увидел пустую темницу и дыру в полу.

— Я знала, что ты найдёшь меня. К тому же, ты сам крикнул мне бежать.

— Да, я так и сказал. Я всегда найду тебя, даже если ты окажешься в аду.

Он понёс меня к лошадям. Мы ехали домой и везли с собой добычу.

Глава 24

Потоки воды лились с неба так, словно хотели смыть все грехи с лица земли. Мы вернулись в поместье Сюань промокшими и грязными и сразу бросили Гуань Юньси в подземелье, заковав в кандалы, которые раньше предназначались для особо опасных колдунов. Нельзя было сказать, что Гуань Юньси был сильным колдуном или проявлял особые способности, но он всё же совершенствовался. Тяжёлая дверь за ним захлопнулась, и прозвучал скрежет засова. Казалось бы, вот он, конец его жизни, но для нас это было пока не пределом.

Я и Цзи Сичэнь поднялись в его покои. Сила в крови начала отступать, уступая место дрожи. Меня затрясло от холода, мокрой одежды, боли в руке и осознания того, что я снова была на волосок от смерти. Я снова попала в ту ситуацию, когда Гуань Юньси хотел меня убить и почти убил. И если бы не Цзи Сичэнь, то я бы была мертва.

Цзи Сичэнь захлопнул дверь спальни и привалился к ней спиной, тяжело дыша. Его волосы прилипли к лицу, а на скуле запеклась кровь тех, кого он убил, пробираясь ко мне. Его бездонные глаза смотрели на меня серьёзно. В них бушевал тёмный голод, смешанный со страхом потери, который всё ещё сжимал его горло.

— Ты дрожишь. Замёрзла? — прохрипел он.

— Мне холодно, — выдавила я из себя, обняв себя здоровой рукой; зубы выбивали дробь.

Цзи Сичэнь оттолкнулся от дверей, шагнул ближе и рванул завязки моего холодного плаща, отчего мокрая ткань упала на ноги с глухим шлепком.

— Я согрею тебя, — прорычал он.

Его горячие руки грубо и нетерпеливо начали стягивать с меня одежду слой за слоем, но одновременно и с какой-то пугающей осторожностью там, где он касался моей раненой руки.

Ткань трещала, завязки отлетали. Я не сопротивлялась и помогала ему, так как сильно хотела избавиться от холода. Мои непослушные пальцы путались в его поясе, я тоже хотела содрать с него ткань, которая разделяла нас. Когда мы остались нагими, Цзи Сичэнь прижал меня к себе очень близко, кожа к коже, и его тепло начало расползаться по моему телу. Его плоть была твёрдой, как камень, и горячей, как недавно растопленная печь.

— Ты жива, и ты здесь, со мной, — шептал он, зарываясь лицом в мои мокрые волосы и вдыхая запах каналов так, словно это были самые дорогие благовония.

— Я здесь, ты спас меня снова, — прижалась щекой к его груди, слушая ритм его сердца.

— Я резал их одного за другим, но мне казалось, что я двигаюсь во сне и что я не успею. Я заметил, как ты прыгнула в эту проклятую дыру, и в этот момент у меня сердце остановилось, — проговорил он, взял моё лицо в большие ладони и начал гладить моё скулы, стирая грязь и капли дождя. — Если бы он успел опустить меч, то я не знаю, что бы произошло. Я бы, наверное, уничтожил весь город.

— Он не успел благодаря тебе, твоя стрела спасла мне жизнь. — Я накрыла его руки своей ладонью.

Он накрыл мои губы своими. Этот поцелуй был лишён нежности. Его язык ворвался в мой рот и вольготно начал захватывать территорию; зубы покусывали мои губы, жадно засасывая в себя. Я чувствовала его напор: кипящая кровь требовала выхода. Он подхватил меня под ягодицы и поднял, как пушинку. Я обвила его талию ногами, сломанную руку прижала к его плечу, а здоровой вцепилась в его волосы.

Он открыл дверь в умывальню, и мы подошли к бочке с остывшей водой. Но нас уже не волновала температура: мы грелись друг от друга. Он шагнул в воду и опустил меня. Я почувствовала этот контраст жара от его тела и холода воды, но после меня это уже не волновало. Он медленно водил руками по моему телу, смывая грязь, а я водила рукой по его груди и лицу, стирая чужую кровь.

— Моя, — стонал он мне в губы, — моя. Навсегда моя.

Его руки были везде: они не только смывали грязь, но и исследовали каждый цунь моего тела, проверяя, нет ли ран. Он гладил мои бедра и грудь. Я чувствовала его жадные прикосновения, Цзи Сичэнь словно метил меня. Прикасался ко мне так, словно я всецело принадлежала ему. Я выгнулась ему навстречу, во мне словно проснулась жажда, я хотела большего. Я чувствовала, что изменилась, и больше не видела в Цзи Сичэне призрака Гуань Юньси. Гуань Юньси был в подвале в цепях, а здесь... передо мной был мой мужчина, мой тёмный принц и мой спаситель.

— Возьми меня, — прошептала я, кусая его за нижнюю губу почти до крови, и он застонал от этого.

— Сейчас. Я хочу чувствовать тебя полностью.

Цзи Сичэнь зарычал, прицелился и медленно вошёл до самой глубины, глядя мне прямо в глаза. Я почувствовала наполненность и словно наконец-то соединилась со своей половиной, с которой была разлучена целую вечность.

— Смотри на меня. Видишь? Это я, не Гуань Юньси, — приказал он хрипло.

— Я вижу только тебя, — прошептала я в его губы.

И он начал медленно двигаться, достигая самых глубин, давая мне привыкнуть и почувствовать каждый цунь. Но потом темп начал нарастать. Он ударялся в меня,