Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет - Ангелина Сантос

был.— Вот это я и должна понять, — сказала Марина.Мира тихо спросила:— А вы хотите уйти от него?Марина не ответила сразу.Перед глазами всплыл не Эйран с Селестой в комнате алых гобеленов — это была память Ливии, больная и выжженная. Потом другой Эйран: у двери ее покоев ночью, босой, с мечом в руке; у Сердца, признающий Ливию женой; в Совете, называющий Марину по имени и не отрекающийся от правды; в комнате с Арданом, отказывающийся от наследства страха.— Я хотела уйти от того мужчины, которым он был, — сказала она.— А сейчас?— Сейчас я не знаю, кем он станет.— А вы?Марина посмотрела на Миру.Та смутилась, но не отвела глаз.— Что я?— Вы знаете, кем станете?Марина вдруг тихо рассмеялась.Мира испугалась:— Я сказала что-то не то?— Нет. Как раз то.Она не знает.Вот в чем правда.Все эти дни она боролась за Ливию, за имя, за право, за доказательства, за то, чтобы не дать другим определить ее. Но теперь, когда чужие определения падали одно за другим, оставался самый трудный вопрос.Кто она сама?Марина Орлова, умершая в своем мире.Ливия Дрейкхолд, которой уже нет.Принятая душа.Сторона клятвы.Ненужная жена, которая больше не плачет.Все верно.И все недостаточно.В дверь постучали.Мира поднялась, но Марина сама сказала:— Войдите.Вошел Кай.Без обычной легкой улыбки, но уже не с тем пустым взглядом, что был у него в часовне. В руках он держал маленькую серебряную рамку.— Не помешал?Ферн, сидевший у камина с видом сторожевого ворона, сразу ответил:— Да.Кай поклонился ему:— Мастер Ферн, ваша доброта всегда согревает.— Я могу согреть вас горчичником.— Угроза принята.Марина кивнула на кресло.— Садитесь.Кай сел, повертел рамку в руках и положил на столик перед ней.В рамке был маленький портрет Лиары.Живая. С темными волосами, смешливыми глазами и чуть упрямым подбородком. Художник поймал ее в тот миг, когда она будто собиралась сказать что-то дерзкое и уже знала, что ей это не простят.— Нашел в часовне, — сказал Кай. — За камнем у алтаря. Она спрятала. Наверное, думала, что когда-нибудь мы посмеемся.Марина осторожно взяла портрет.— Она красивая.— Она была невыносимая.— Обычно это говорят с любовью.— Так и есть.Он замолчал.Мира тихо вышла в соседнюю комнату, оставив их почти наедине, если не считать Ферна, который демонстративно не слушал.— Я хотел сказать спасибо, — произнес Кай.— Вы уже говорили.— Нет. Тогда за имя. Сейчас за другое.Марина подняла глаза.— За что?— За то, что не дали мне убить Ардана.Она медленно поставила портрет обратно.— Я не помню, чтобы удерживала вас.— Удержали тем, что назвали правду важнее мести. Если бы он умер в часовне, мне было бы легче одну ночь. А потом Лиара все равно оставалась бы мертвой, только я стал бы чуть больше похож на отца.Марина молчала.Кай усмехнулся с болью:— Неприятная мысль. Очень полезная.— Что будет с вами?— Совет признал брак. Посмертно. Странное слово. Завтра Орден внесет Лиару в родовой зал. Я стану вдовцом официально, спустя десять лет после того, как стал им на самом деле.— А потом?— Не знаю. Может, впервые перестану убегать из дома.Он посмотрел на нее.— Если вы уйдете, дом все равно изменился. Но если останетесь… он изменится быстрее.— Это просьба?— Нет. Я видел, что происходит с женщинами, которых в Дрейкхолде просят остаться ради дома. Это благодарность и наблюдение. Вы никому ничего не должны.Марина улыбнулась слабо:— В этом доме фраза «вы никому ничего не должны» звучит почти как государственный переворот.— Тогда я рад быть соучастником.Он поднялся.У двери остановился.— Эйран у Сердца не потому, что ждет вас.— А почему?— Потому что боится, что если вернется наверх, то все-таки начнет ждать.И вышел.Ферн пробормотал:— Еще один философ с кровопотерей.Марина посмотрела на портрет Лиары.Потом на огонь.Полчаса уже давно прошли.— Мастер Ферн.— Нет.— Я еще ничего не сказала.— Все равно нет.— Мне нужно к Сердцу.Он закрыл глаза.— Почему я вообще разговариваю?— Потому что пойдете со мной и будете ворчать по дороге.— Я однажды напишу труд о том, как упрямство осложняет лечение.— Посвятите мне главу.— Вам — том.Мира помогла Марине одеться теплее. На этот раз не парадное платье и не костюм для боя. Простое темное платье, теплый плащ, волосы собраны низко. На руке — браслет Ровены. На груди — серебряный ключ первой супруги, возвращенный из чаши. Он потемнел после ритуала, но оставался теплым.До нижнего зала она дошла медленно.Не одна.Мира шла рядом с лампой. Ферн — с сумкой и мрачной решимостью пережить всех в этом проклятом доме. У входа в зал Сердца стоял Гарт. Он поклонился и без вопросов открыл проход.— Он внутри? — спросила Марина.— Да, миледи. Один.— Давно?— С окончания Совета.Она кивнула.— Я войду одна.Ферн тут же:— Нет.Марина посмотрела на него.— Пять минут.— Я стою за дверью.— Хорошо.— Если упадете, я войду.— Если упаду, спорить будет поздно.— Вы умеете спорить даже без сознания. Я уже убедился.Марина почти улыбнулась и вошла.Зал Сердца уже не был таким страшным.Или она просто перестала бояться его прежним страхом.Кристалл висел над провалом, темно-красный, с золотыми прожилками. Белая трещина на нем стала тонкой, как волос, но все еще пульсировала. Старая чаша внизу была расколота. Ее осколки лежали вокруг, обвитые серебряными нитями печати. Камень пола хранил следы боя: черные пятна, светлые линии, трещины, засохшая кровь.Эйран стоял у края круга.Без плаща. Без цепи главы рода. В простой темной рубашке, с перевязанным плечом. Он не обернулся сразу, но Марина знала: услышал.— Я не ждал вас, — сказал он.— Мне уже донесли.Теперь обернулся.В свете Сердца его лицо казалось усталым и непривычно открытым.— Кай.— Он иногда полезен.— Редко, но метко.Они стояли на расстоянии нескольких шагов.Не муж и жена.Не обвинительница и виновный.Не дракон и ненужная женщина.Две стороны клятвы, которая наконец стала похожа не на клетку, а на вопрос.— Как вы? — спросил он.— Все спрашивают так, будто ждут нового обморока.— Ферн всех запугал.— Ферн прав.Эйран кивнул.— Да.Марина посмотрела на Сердце.— Оно все еще ждет.— Да.— Вы тоже?Он помолчал.— Я стараюсь не ждать.— Получается?— Нет.Честно.Она усмехнулась:— Плохой ученик.— В некоторых вещах — да.Тишина.Сердце ударило мягко, ровно.Марина подошла ближе к краю круга, но не входила. Эйран сделал движение, будто хотел подать руку, и остановился. Она заметила.И сама протянула ему пальцы.Он посмотрел на ее руку.Потом взял.Осторожно.— Я не знаю, люблю ли вас, — сказала Марина.Эйран закрыл глаза на миг.Не от боли. От принятия.— Я не имею права ждать этого.— Да.— И не буду просить.— Знаю.— Но я хочу, чтобы вы знали: если