Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет - Ангелина Сантос

вы уйдете, я не стану превращать это в свою трагедию перед домом. Я скажу, что вы выбрали свободу. И буду держать Дрейкхолд так, чтобы ни одна женщина больше не платила за мужскую слабость молчанием.Марина смотрела на него.— А если я останусь?Он открыл глаза.— Тогда я каждый день буду помнить, что вы остались не потому, что простили все. А потому что решили строить здесь свою жизнь. И я не буду требовать больше, чем вы сами дадите.— Красиво.— Правда.— Правда тоже может звучать красиво, если ее долго держали в подвале.Он едва улыбнулся.— Возможно.Марина опустила взгляд на их руки.Его ладонь была горячей, сильной. Ее — холодной, с тонкими повязками. Их кровь уже смешивалась у Сердца, но кровь не равна выбору. Клятва могла признать. Дом мог принять. Совет мог записать. Но жить с решением придется ей.Она закрыла глаза.И впервые за все дни подумала не о Ливии.О себе.Марина Орлова умерла на мокром асфальте, но до этого много лет училась выживать после предательства. Она знала, как выглядит брак-клетка. Как звучат просьбы «не разрушать». Как долго женщина может убеждать себя, что еще немного — и ее заметят.Она не хотела обратно в такую клетку.Но Дрейкхолд больше не был той клеткой, куда проснулась.Не потому, что все стало хорошо. Нет.Потому что двери открыты.Потому что она может выйти.Потому что теперь, если останется, это будет не из страха, не из долга, не из безвыходности.А значит, впервые выбор действительно принадлежит ей.Марина открыла глаза.В свете Сердца перед ней на миг возникла Ливия.Не бледная, не с раной, не у зеркала.Спокойная.В серебряном платье, с темными волосами, с печальными серыми глазами.— Ты свободна, — сказала Марина тихо.Эйран напрягся, но не перебил.Ливия улыбнулась.— И ты.— Я не знаю, правильно ли делаю.— Свободный выбор не обязан быть без страха.— Ты бы осталась?Ливия посмотрела на Эйрана.Не с любовью уже.С памятью о любви.— Я хотела, чтобы меня выбрали. А тебе нужно выбрать самой.— Я боюсь стать тобой.— Тогда не становись. Будь собой в моем доме. Пусть хоть так он вернет долг.Силуэт Ливии начал таять.— Спасибо, — прошептала Марина.— Не плачь из-за него, — сказала Ливия с неожиданной мягкой насмешкой. — Но если когда-нибудь заплачешь от счастья, не считай это слабостью.И исчезла.Марина стояла молча.Эйран не спрашивал.Умный дракон.Она повернулась к Сердцу.— Я, Марина Орлова, принятая душа в теле Ливии Арден Дрейкхолд, делаю выбор без принуждения.Сердце вспыхнуло.Эйран отпустил ее руку.Сам.Чтобы не держать.Марина заметила.И снова взяла.— Я остаюсь в этом мире. Не как жертва клятвы. Не как замена мертвой жене. Не как долг перед родом. Я остаюсь, потому что здесь моя правда, моя работа, мои люди и дом, который я уже начала менять.Сердце ударило.Белая трещина стала тоньше.Эйран не двигался.Не дышал, кажется.Марина посмотрела на него.— А с вами, лорд Дрейкхолд, у нас будет отдельный долгий разговор.Он медленно выдохнул.— Я готов.— Нет. Пока вы только думаете, что готовы.В его глазах мелькнуло тепло.— Вероятно.— Я не обещаю любви сегодня.— Я не прошу.— Не обещаю, что забуду.— Не хочу, чтобы вы забывали.— Не обещаю быть удобной.Он почти улыбнулся.— Это я уже понял.— Но я готова остаться вашей женой по клятве без цепей. Пока эта клятва держит не меня в клетке, а нас обоих в честности. Если вы снова решите, что молчание проще правды, я уйду. Если дом снова попытается сделать из женщины сосуд, я сломаю ему зубы. Если вы станете похожи на Ардана, я первой назову это вслух.Эйран опустился перед ней на одно колено.Не как влюбленный герой из красивой песни.Как глава рода перед стороной клятвы.Как мужчина, который наконец понял разницу между обладать и признавать.— Тогда я, Эйран Дрейкхолд, принимаю вашу клятву без цепей. Не как право на вас. Как долг перед вами. Перед Ливией. Перед домом. И если однажды вы решите уйти, я открою дверь сам.Сердце рода ударило так, что зал наполнился золотым светом.Белая трещина на кристалле вспыхнула и исчезла.Пол под ногами стал теплым.Не обжигающим.Живым.Где-то наверху, в замке, сам собой ударил колокол.Один раз.Не тревожно.Торжественно.Марина почувствовала, как метка на запястье меняется. Черное крыло осталось, но под ним проступила тонкая золотая линия — не цепь, не кольцо, а открытая дуга.Эйран поднялся.— Больно?Она посмотрела на знак.— Нет.— Что это?— Думаю, напоминание.— О чем?— Что дверь открыта.Он осторожно коснулся ее пальцев.— Всегда.Она не ответила.Но руку не убрала.Ферн ворвался в зал через минуту.— Пять минут давно прошли! Я так и знал, что вы опять…Он остановился, увидев свет Сердца, исчезнувшую трещину и их руки.Молчал ровно три секунды.Потом сердито сказал:— Ну наконец-то. Теперь можно лечить людей, а не родовые катастрофы?Марина рассмеялась.Не громко, не беззаботно, но по-настоящему.Эйран смотрел на нее так, будто этот смех был первым теплым днем после долгой северной зимы.— Мастер Ферн, — сказала она, — теперь можно.— Не верю.— Правильно делаете.— Леди Дрейкхолд, вы невозможны.Марина посмотрела на Эйрана.Потом на Сердце.Потом снова на старого лекаря.— Нет, мастер Ферн. Просто теперь я возможна сама для себя.Когда они поднялись наверх, Дрейкхолд уже знал.Не подробности. Домам подробности не нужны сразу. Камни чувствуют главное раньше людей.Сердце закрылось.Клятва принята.Хозяйка осталась.Но не та, которую можно запереть.В большом зале собрались те, кто еще не разошелся после Совета. Кай стоял у записи Лиары. Ровена сидела у окна, очень тихая. Мира бросилась к Марине и остановилась только в последний миг, вспомнив о приличиях.Марина сама обняла ее.— Миледи? — прошептала Мира.— Я остаюсь.Девушка заплакала сразу, без попытки скрыться.— Ну вот, — проворчал Ферн. — Теперь все будут плакать. Я предупреждал, что эмоции вредят восстановлению.Кай подошел ближе.— Так что, пир все еще требуется?Марина вытерла Мирины слезы с плеча.— Обязательно.— Отлично. Я уже запугал кухню до нужного уровня вдохновения.Эйран посмотрел на брата.— Кай.— Что? Дом пережил Морвенов, воскресшего отца, треснувшее Сердце и новый брачный закон. Если после этого не кормить людей, они решат, что мы совсем варвары.Ровена поднялась.Подошла к Марине.Несколько секунд они смотрели друг на друга.Потом Ровена поклонилась.Не глубоко и театрально.Правильно.Как прежняя хозяйка дома новой.— Леди Дрейкхолд.Марина приняла поклон.— Леди Ровена.— Я передам вам книги внутреннего дома утром.— Передадите сегодня. Утром я хочу спать.Кай тихо сказал:— Сильнейшее решение за весь Совет.Ровена почти улыбнулась.Почти.— Сегодня, значит.— И еще, — сказала Марина. — В родовом зале появятся портреты Ливии и Лиары.Ровена кивнула.— Да.— Не в боковой галерее.— В главной.— И запись о том, что с ними сделали, тоже.На лице Ровены мелькнула боль.— Да.Кай отвернулся к окну.Эйран стоял рядом и