По ту сторону мира - Екатерина Мордвинцева

с которыми мы работали. Аналитики, которые подписывали мою жалобу. Дракон-оборотень Дориан, который пришёл с огромным свёртком. Даже Вайра — прилетела специально, отложив дипломатическую миссию.

— Ну, — сказала Грета, когда мы встали перед импровизированным алтарём. — Начинаем.

Алтарём был обычный стол, накрытый белой скатертью. На нём стояли свечи и цветы. Вместо священника был Линвэль — он вызвался вести церемонию, потому что «эльфы знают толк в вечных союзах».

— Мы собрались здесь, — начал он, и его голос звучал не как обычно — сонно и отстранённо, а торжественно и ясно. — Чтобы соединить двух людей. Екатерину из мира Земля и Фредрика из рода Хальденов. Они пришли сюда разными путями. Через порталы и шаурму. Через страх и отвагу. Через бумаги и сражения. Но они пришли. И это главное.

Я смотрела на Фредрика. Он смотрел на меня.

— Екатерина, — сказал Линвэль. — Ты пришла в этот мир случайно. Но ты выбрала остаться. Ты выбрала его. Почему?

Я взяла Фредрика за руку.

— Потому что он — первый, кто увидел во мне человека, — сказала я. — Не попаданку, не проблему, не расходный материал. А человека. С капустой в волосах и шаурмой в руке. Он дал мне шанс. Он поверил в меня. Он защищал меня. Он полюбил меня. И я полюбила его.

— Фредрик, — Линвэль повернулся к нему. — Ты прятался за бумагами три года. Ты боялся чувствовать. А потом появилась она. Что изменилось?

Фредрик сжал мою руку.

— Она сказала мне правду, — ответил он. — Что быть бумажным червём — это трусость. Что я спрятался, потому что боялся. Что я жив, но не живу. И она не побоялась сказать это. Не побоялась остаться со мной. Не побоялась полюбить меня. И я перестал бояться.

Линвэль кивнул.

— Кольца, — сказал он.

Штифт вышла вперёд. Она держала в лапках маленькую коробочку, перевязанную ленточкой. Крыса подошла к нам, и я взяла кольца.

— Екатерина, — Фредрик надел кольцо мне на палец. — Я обещаю быть рядом. В горе и радости. В бумагах и сражениях. В жизни и в магии. Я обещаю не прятаться. Не бояться. Не решать за тебя. Я обещаю любить тебя. Всегда.

Я надела кольцо ему.

— Фредрик, — сказала я. — Я обещаю быть рядом. В этом мире и в любом другом. Я обещаю варить тебе кофе по утрам. Чёрный, без сахара. Я обещаю говорить тебе правду. Даже когда она колючая. Я обещаю любить тебя. Всегда.

— Объявляю вас мужем и женой, — сказал Линвэль.

И я почувствовала, как мир замирает.

А потом заплакал Линвэль.

— Ты плачешь? — спросила Грета.

— Нет, — эльф вытер глаза. — У меня аллергия.

— На что?

— На счастье, — он улыбнулся. — Впервые за пятьсот лет.

Грета обняла его. Дориан подошёл с подарком.

— Это вам, — сказал дракон, протягивая свёрток. — Золотая чешуя. Моя. Для защиты.

— Дориан, это слишком дорого, — сказала я.

— Нет, — он покачал головой. — Вы спасли меня. Вы дали мне шанс. Теперь мои лавки приносят доход. Я плачу долги. Я умею считать. Всё благодаря вам.

Он поцеловал мне руку. Фредрик кашлянул.

— Не ревнуй, — сказала я.

— Я не ревную, — он взял меня за руку. — Я просто... напоминаю.

— О чём?

— Что ты теперь моя жена.

Я рассмеялась. Он поцеловал меня, и мир снова замер.

— Грета, — сказала я, когда мы отстранились. — Ты хотела что-то сказать.

Гномка встала, подняла кружку с элем.

— Я хочу пожелать вам, — сказала она, — крепких нервов и железобетонного брачного контракта.

— Грета! — я не знала, смеяться или возмущаться.

— Это комплимент, — она улыбнулась. — Вы оба упрямые, как горные козлы. Вам понадобятся и нервы, и контракт. Но я знаю, вы справитесь. Потому что вы — наша семья. И мы вас любим.

Она выпила. Мы выпили. Все выпили. Даже Штифт пригубила из маленькой рюмки, которую ей налил Линвэль.

— А теперь, — сказала Грета. — Торт.

Торт внёс сам Дориан. Он был огромным, красивым, с белым кремом и свежими ягодами. И он не пытался сбежать.

— Ты его заколдовал? — спросил Фредрик.

— Нет, — Дориан обиделся. — Я просто поговорил с ним. Сказал, что его будут есть с удовольствием. Он согласился.

— Вы разговариваете с тортами?

— Я дракон, — он пожал плечами. — Мы разговариваем со всем, что можно съесть.

Мы резали торт, ели, смеялись. Гости танцевали под музыку, которую играл Линвэль на древней эльфийской арфе. Вайра подошла ко мне и взяла за руку.

— Я была неправа, — сказала она. — Ты не бесполезная человечка. Ты — та, кто нужен моему брату. Спасибо.

— Не за что, — ответила я.

Она обняла меня. По-настоящему, как сестра.

А потом случилось то, чего никто не ожидал.

В конце церемонии, когда нас объявили мужем и женой, над зданием открылся портал. Я почувствовала его раньше, чем увидела — знакомое искажение воздуха, которое узнала за эти месяцы.

— Портал! — крикнула Грета, хватаясь за топор.

— Не надо! — я подняла руку. — Смотрите.

Из портала сыпались лепестки. Розовые, белые, золотые. Они падали на нас, на столы, на торт, на Штифт, которая пыталась поймать их лапками.

— Это магия, — сказал Линвэль, поднимая голову. — Красивая магия.

— Кто это сделал? — спросила Грета, оглядываясь.

Все посмотрели на Фредрика. Он стоял, подняв руку, и лепестки кружились вокруг него.

— Это не я, — сказал он.

— Не он? — я не поверила.

— Я не умею делать такие порталы, — он покачал головой. — Это... это не моя магия.

— А чья?

Мы смотрели на портал, который медленно закрывался, оставляя после себя только лепестки и лёгкое сияние.

— Это наш первый совместный отчет об аномалии, — сказала я, прижимаясь к Фредрику. — Как семья.

Он обнял меня. Лепестки падали на нас, на гостей, на наш отдел, который стал нашим домом.

— Как семья, — повторил он.

Грета подняла кружку.

— За семью! — заорала она.

— За семью! — подхватили все.

Мы пили, танцевали, смеялись. Линвэль играл на арфе, Дориан танцевал с Штифт, которая держалась за его коготь. Вайра разговаривала с Гретой о политике и налогах. А мы с Фредриком стояли у окна, смотрели на лепестки, которые всё ещё кружились в воздухе.

— Кэт, — сказал он.

— Да?

— Ты счастлива?

Я посмотрела на него. На его лицо, на котором не было страха. Только любовь.

— Счастлива, — ответила я. — А ты?

— Я, — он поцеловал меня. — Я счастлив. Впервые за долгое время.

— За долгое время?

— За всю жизнь, — он улыбнулся. — Впервые за всю жизнь.

Мы стояли у окна, держась за руки, и я чувствовала, как мир замирает. Позади остались ссоры, сомнения, страхи. Впереди — жизнь. Наша жизнь.

— Фредрик, — сказала я.

— Да?

— Ты знаешь, что я люблю тебя?

— Знаю.

— И я знаю, что ты