Чужие под одной фамилией - Александра Новикова

Ника чуть вздрогнула от его вопроса, но на этот раз не прятала взгляд.

— Я играла всего пару раз, — призналась она, и её голос прозвучал уже не так хрупко. — И это было очень давно. Так что, скорее всего, я буду самым слабым игроком сегодня.

— Ой, да не парься! — Аня махнула рукой, сверкнув ярко-красным маникюром и ободряюще подмигнула. — Тут главное не победа, а чтобы шар в потолок не улетел. Я вон в прошлый раз вообще дорожку перепутала, Никита до сих пор ржёт.

Никита лишь усмехнулся, подтверждая её слова коротким кивком.

— Ага, там чуть драка из-за тебя не началась, — вставил он, весело блеснув глазами. — Ты пацанам на соседней дорожке весь счёт испортила, они потом полчаса не могли договориться, как эти баллы пересчитывать.

Я видел, как уголки губ Ники дрогнули в едва заметной улыбке.

— Не боись, Ник, — я немного наклонился к ней. — Я подстрахую. Если что, скажем, что это такая хитрая тактика — кидать шары в обход кеглей, чтобы запутать противника.

Бля-я-ять, я реально это сказал? Какая, к чёрту, тактика?! Ну и долбоёб же ты, Ян!

Я морально уже был готов провалиться сквозь этот протёртый ковролин. Но, увидев, как Ника тихонько прыснула в кулак, пряча улыбку, понял, что сморозил эту херню не зря. Ради этого короткого смешка я был готов нести любую чушь хоть до самого утра. Официантка вернулась к нашему столику, балансируя тяжёлым подносом. Она ловко расставила запотевшие кружки с тёмным и светлым пивом перед парнями и Аней, а перед Никой поставила высокий стакан, доверху набитый льдом, свежей мятой и дольками лайма.

— Ну, за знакомство! — провозгласил Костя, поднимая пиво. — Яныч, завидую, такую красоту откопал. Глаза — просто космос, в них утонуть можно.

Витя тут же поддакнул, расплываясь в улыбке:

— Это точно. Ты, Ник, не слушай этого придурка, Ян просто выражаться не умеет. Но выглядишь ты реально… невозможно.

Ника не просто "сжалась" — она будто пыталась врасти в это кресло, лишь бы на неё перестали смотреть. Её пальцы так сильно вцепились в стакан, что костяшки пальцев побелели от напряжения.

Заебали, сука. Просто заебали.

Я видел Нику насквозь, видел, что каждое их слово для неё сейчас как клеймо. Она ведь, дура, вбила себе в голову хуй пойми что, и теперь страдает от этого. Не дай бог ещё решит, что раз она им приглянулась — я тут же пущу её по рукам.

— Так, — поставил кружку на стол с таким глухим стуком, что пиво чуть не вылилось. — Я вроде ясно сказал: остыньте, пацаны. Глаза в кучу соберите и на дорожку смотрите, а не на мою жену.

Голос больше напоминал рычание, нежели человеческую речь. Костя сразу осёкся, уткнувшись в пиво, Витя тоже мгновенно притих. Никита, заметив, что Нику чуть ли не потряхивает от этого внимания, вовремя вмешался, отвесив Косте очередной профилактический подзатыльник.

— Ян прав, завязывайте с дифирамбами, — спокойно отрезал он, бросив на парней многозначительный взгляд. — Мы сюда играть пришли или человека доводить? Костян, вали к дорожке, твой выход. Покажи, какой ты мастер.

Костя нехотя поднялся, ворча что-то про "бешеную ревность", и потянул за собой Витю. Аня, почувствовав, что Нике нужно пространство, тоже встала и тепло улыбнувшись, потащила Никиту с собой, к дорожке.

— Эй, — позвал я совсем тихо, почти на ухо. — Ты как? Посмотри на меня.

Ника медленно подняла на меня глаза, и в их карей глубине было столько загнанного, болезненного стыда, что мне захотелось разнести весь этот боулинг в щепки. Она снова судорожно теребила браслет.

— Они так смотрят… — её голос почти сорвался на шёпот.

— Они ничего тебе не сделают, даже пальцем не тронут. Для них ты моя жена, за которую я глотку любому перегрызу, и они это знают.

Ника долго всматривалась в моё лицо, будто искала там хоть тень лжи. Я не отводил взгляда, хотел, чтобы она видела: я не просто сотрясаю воздух. Наконец, она рвано выдохнула, и напряжение в её плечах понемногу начало таять. Она верила. Не пацанам, не этому миру — она верила мне.

Я медленно поднялся, стараясь не делать резких движений, чтобы не спугнуть ту крохотную долю спокойствия, которую Ника в себе нащупала. После той ночи, когда она, задыхаясь от рыданий, попросила разрешения просто обнять меня, а потом уснула прямо на моей груди, я будто сам стал другим. Теперь почти не прикасаться к ней, боялся нарушить ту хрупкую безопасность, которую Ника нашла во мне. Даже сейчас, когда мне до боли в зубах хотелось сжать её ладонь в своей и показать, что я рядом, я лишь глубже засунул руки в карманы толстовки, сжимая кулаки.

— Пошли, — кивнул в сторону дорожки. — Сейчас увидишь, как Костян будет позориться. Поверь, это лучшее лекарство от любых мыслей.

Ника нехотя поднялась. Мы подошли к дорожке, где Костя уже вовсю хозяйничал у стойки с шарами, сняв кофту, и демонстрируя свои пять татуировок на руках. Он выбрал самый тяжёлый, чёрный шар, и на его лице играла та самая дебильная самоуверенность, которая всегда предвещала какой-нибудь эпичный провал.

— Так, зырьте сюда! — Костя обернулся, светясь энтузиазмом. — Ян, смотри внимательно, может, хоть чему-то полезному жену научишь, а то вы там в своём семейном гнёздышке совсем закиснете.

Я сложил руки на груди, закатив глаза. Он встал на позицию, широко расставив ноги, и с каким-то диким, совершенно нелепым замахом пустил шар. Тот с гулким грохотом ударился о покрытие и с бешеной скоростью понёсся вперёд. Костя замер в картинной позе триумфатора, но в последний момент шар предательски вильнул и со звоном улетел в жёлоб, не задев ни одной кегли. На секунду повисла тишина, а потом Витя заржал так громко, что на нас обернулись люди с соседних дорожек.

— Мастер-класс, сука! — давясь смехом, выдавил он, сгибаясь пополам. — Слышь, Костян, ты кегли с полом не перепутал? Страйк в пустоту, это уровень!

— Да иди ты на хер, — проворчал Костя. — Ботинки тут херня, скользят как на катке.

Я мельком глянул на Нику. Она быстро прикрыла рот ладонью, но я успел заметить, как её глаза на мгновение блеснули. Она не смеялась вслух, но этот короткий проблеск жизни в её взгляде заставил моё сердце пропустить удар.

— Твоя очередь, Витёк, — Никита легонько подтолкнул светлого к стойке. — Покажи этому качку, что в боулинге мозги важнее мышц.

Витя выбрал шар полегче, долго целился, сутулясь, и плавно пустил его по центру. Шар медленно, почти лениво докатился и сбил три кегли.