Чужие под одной фамилией - Александра Новикова

каком-то вязком, хмельном ритме, который всё больше затягивал. Музыка в зале стала казаться тише, а грохот сбитых кеглей не таким резким. Парни уже вовсю добивали свою четвёртую кружку тёмного, их базар стал громче и бесшабашнее, а Костя уже начал травить какие-то байки со стройки, размахивая руками так, что едва не задевал проходящих мимо людей. Я сидел рядом с Никой, стараясь не спускать с неё глаз. Она потягивала свой второй мохито — и это было всё, что она выпила за весь вечер. Но в какой-то момент я заметил, что её броня, та самая безупречная осанка и вечно напряжённые плечи, начали медленно оседать.

Ника чуть откинулась на спинку диванчика, её движения стали плавными, почти ленивыми. На бледных щеках проступил румянец, а взгляд стал каким-то расфокусированным, мягким. Она слушала очередной тупой анекдот Вити и не просто вежливо улыбалась, а тихо, искренне посмеивалась, прикрывая рот ладонью.

Блять, неужели её так развезло с двух стаканов? Ей и так хреново, не хватало только, чтобы она завтра от похмелья мучилась.

— Ник… — наклонившись, я тихо позвал её. — Ты как вообще? Напилась, что ли?

Ника медленно повернула голову в мою сторону. Её взгляд сначала на долю секунды замер на моих губах — и в этот момент у меня внутри всё просто выгорело к чертям, дыхание перехватило так, будто мне под дых прилетело. Но уже мгновение спустя она подняла глаза выше, встретившись со мной взглядом. В них не было пьяного тумана, там было что-то другое.

— Нет, Ян, — она едва заметно качнула стакан с остатками льда, и пара тёмных прядей скользнула по лицу. — Всё хорошо. Я не пьяная, правда, — она замолчала, прикусив нижнюю губу, а потом добавила совсем тихо, почти шёпотом. — Просто больше не держу себя. Ну, знаешь… Впервые за долгое время я не жду, что сейчас произойдёт что-то ужасное. Я просто расслабилась. Можно мне хотя бы сегодня… просто не бояться?

У меня сердце сжалось, эта её честность била по нервам сильнее любого мата. Ника не была пьяна, просто на время выключила свой внутренний радар, который круглосуточно искал угрозу. Она доверилась этому шумному залу, этим оболтусам за столом и, чёрт возьми, она доверилась мне.

Господи, Ника... Если бы ты знала, как я хочу, чтобы ты всегда так себя чувствовала. Чтобы тебе никогда больше не приходилось "держать себя".

— Можно, Ник, — ответил я, сжимая спинку нашего диванчика, чтобы не сорваться и не коснуться её. — Тебе сегодня можно всё. Я рядом, никто тебя не тронет.

Она кивнула и на мгновение прикрыла глаза, будто впитывая мои слова.

— Эй, Яныч! — крикнул Костя, прерывая наш интимный момент. — Хорош там секретничать, твоя очередь кидать! Покажи жене, как настоящий мужик должен шары катать, а то она подумает, что ты только пиво пить умеешь!

— Я сейчас вернусь, — прошептал я.

Ника снова кивнула, втянув немного коктейля через трубочку, и я поднялся, чувствуя, как под ногами пружинит ковролин. Сейчас я выбью этот чёртов страйк. Для неё. Просто чтобы она видела, что я не только ворчать умеет.

* * *

Время уже перевалило за половину девятого, и наша компания стала не просто дружной, а шумной, как фанаты после победного матча. Парни уже пили пятое пиво, и хмель понемногу ударил в голову, но я оставался в адеквате, остановившись на третьей кружке. Не мог позволить себе напиться пока рядом Ника, которой я нужен трезвым, ну более-менее. Каждый удачный бросок мы отмечали так, будто только что выиграли чёртов чемпионат мира по боулингу. Ника к этому моменту расслабилась окончательно. От той зажатой, напуганной девчонки не осталось и следа. Она громко смеялась над шутками Вити, который явно распинался, пытаясь её впечатлить, и даже начала подкалывать Костю про его "тактику уклонения" от кеглей. Когда подошла её очередь бросать, Ника взяла розовый шар, прищурилась, и я увидел в её глазах дикий азарт. Она бросила, шар полетел по центру, быстро, ровно. Удар — и все десять кеглей разлетелись в щепки, как труха.

— Стра-а-айк! — заорал Костя, и мы все заорали вместе с ним, заглушая музыку.

Ника закричала от восторга — звонко, как самая обычная, счастливая девчонка. Она запрыгала на месте, хлопая в ладоши, и тут же, на эмоциях, повернулась ко мне. Ника подлетела, протягивая обе руки, и дала мне пять так сильно, что звук шлепка разнёсся по всей дорожке.

Я залип. Реально, стоял и смотрел на её сияющее лицо, на эти карие глаза, полные чистого, незамутнённого счастья. Её волосы разметались, щёки горели румянцем, а белый лонгслив облегал так, что у меня перед глазами всё плыло — и дело было явно не в пиве. Она светилась в этом чёртовом неоне, как самая яркая звезда в моей серой жизни.

Только не гасни, Ник. Пожалуйста, только не гасни обратно.

Я едва успел прийти в себя, как Аня тут же подскочила к ней, и девчонки обнялись, визжа и прыгая вместе, а Никита крикнул что-то про "ведьминские чары". Стоял как вкопанный, чувствуя, как ладони до сих пор горят после её "пять". В ушах звенело не от грохота кеглей или колонок, а от её крика — звонкого, чистого, какого-то абсолютно девчачьего.

Она улыбается... реально улыбается!

Ника совершенно не замечала моего ступора, полностью растворившись в этом моменте. Аня что-то азартно шептала ей на ухо, то и дело хлопая своими ярко-красными ногтями по её спине, и Ника даже не думала отстраняться. Она больше не сжималась привычным комком, не втягивала голову в плечи и не ждала очередного удара от этого мира. Она просто была там, вместе с Аней, вместе со всеми нами, впервые за долгое время по-настоящему впуская в себя жизнь.

— Видал, Яныч?! — Костя подлетел ко мне и со всей дури хлопнул по плечу своим кулаком, едва не выбив из меня дух. — Твоя малая просто в щепки их разнесла! Слышь, Витёк, мы официально лохи, нас девчонка уделала!

— Да ваще, Костян, — Витя, сутулясь, вытирал проступившие от смеха слёзы и кивая. — Ян, ты где её тренировал, признавайся?

Я наконец заставил себя моргнуть и перевёл взгляд на пацанов. Горло пересохло, а сердце колотилось о рёбра так, что, казалось, сейчас проломит грудную клетку.

— Она сама... талантливая, — выдавил я, и мой голос прозвучал как-то слишком хрипло. — Я тут ни при чём.

Никита подошёл ко мне, прихлёбывая остатки своего пива. Он посмотрел на Нику, потом на меня, и в его карих глазах промелькнуло то самое