Чужие под одной фамилией - Александра Новикова

Я молча опустился на скрипучий стул и сделал глоток кофе. Жидкость слегка опалила язык, но я даже не поморщился — эта боль была привычнее, чем та нежность, что сейчас стояла комом в горле.

— Ты чего так рано подорвалась-то? — спросил я, разглядывая содержимое кружки, потому что поймать её взгляд сейчас означало окончательно поплыть. — Могла бы поспать ещё.

— Хотела приготовить завтрак, — осторожно ответила Ника, но в её голосе слышалась старательно спрятанная гордость.

Она буквально сверлила меня взглядом, не переставая нервно кромсать пальцами край несчастной салфетки. Ника ждала приговора будто от того, понравится мне этот кусок жареного хлеба или нет, зависела вся её дальнейшая жизнь в этом доме. Я откусил приличный кусок гренки. Она была совершенно обычной, чуть пересушенной с одного края и слишком масляной с другого, из-за чего на пальцах сразу остался жирный блеск, но вполне съедобной.

Вообще-то, я их уже тихо ненавидел, меня воротило от одного вида жареного батона. Честное слово, уже целую неделю ел эти гренки только потому, что Ника влюбилась в них с первого же дня, и это было единственное, что она просила приготовить каждое чёртово утро. И единственное, чему она попросила её научить.

— Очень вкусно, принцесса, спасибо, — сказал я, улыбнувшись.

Для меня вкус жаренного хлеба не имел ровным счётом никакого значения, ведь куда важнее был тот факт, что она решилась подойти к плите без моей помощи. Да и осознание того, что эта девчонка подорвалась ни свет ни заря специально для того, чтобы накормить меня, было охуеть каким приятным, до странного жжения где-то глубоко в груди.

Ника вскинула голову, и в её глазах на мгновение вспыхнуло что-то тёплое, почти детское. Это была такая чистая и неприкрытая радость от маленькой победы над собой, что у меня внутри всё болезненно скрутило. Было невыносимо осознавать, насколько мало ей, оказывается, нужно для счастья в этом моём убогом мире. Вчера я стоял за её спиной, едва ли не держа за руки и контролируя каждое движение у конфорки, а сегодня она сама преодолела страх перед старой плитой. Просто чтобы почувствовать себя полезной. Это было слишком. Я привык к ударам, к крикам и вечному ожиданию подвоха, но был совершенно не готов к тому, что кто-то будет готовить для меня завтрак.

* * *

День тянулся странно спокойно, обволакивая нас какой-то непривычной, почти ленивой тишиной. Мы старательно обходили тему среды, не вспоминали ночной кошмар и вообще всё то дерьмо, что с нами случилось. И это казалось единственным правильным решением. Словно само воскресенье решило сжалиться и дало нам короткую передышку, позволяя просто дышать.

Ближе к четырём часам Ника начала собираться, и устроила настоящий переполох. Сначала я даже не догнал зачем так рано, а когда она сменила уже третий наряд, дошло. Юбка. Нет, не удобно для боулинга, переодела. Джинсы. Потом какие-то строгие чёрные брюки. Опять джинсы, но уже другие. Снова стремительный забег в ванную, чтобы в сотый раз посмотреться в зеркало, и обратно в спальню. Я сидел на своём излюбленном скрипучем стуле на кухне, потягивая остывший чай, и даже не пытался сдерживать идиотскую улыбку. Ника меня всё равно не замечала — она была слишком занята своей войной с гардеробом.

Откуда у неё столько шмоток? Было же всего три чемодана.

В памяти сразу же всплыли размеры этих самый чемоданов, которые сейчас стоят на балконе, и вопрос отпал сам собой. Мы с Никитой тогда их еле запихнули в багажник, стояли, играли в "тетрис". Меня это искренне, забавляло, я ловил каждый её промельк в дверном проёме. Она чертовски переживала, и дело было не в шмотках и не в том, как сидят эти брюки на её тонкой талии. Ника парилась, понравится ли она моим пацанам как человек. Смотреть на неё такую — живую, суетливую и до ужаса напуганную этим простым походом в боулинг — было одновременно и чертовски тепло, и невыносимо больно. Она пыталась вписаться в мой мир, который на самом деле был ей и даром не нужен.

Пока она в очередной раз зависла в ванной, критично осматривая себя, я быстро оделся в спальне, не тратя на сборы больше пяти минут. Тёмные джинсы, чёрная майка, толстовка поверх. Ника продолжала крутиться в спальне, я сидел в коридоре на маленьком пуфике, и лениво листал групповой чат с парнями.

Витя:

"Бро, ты прикинь, я последний раз в боулинге лет в десять был. Помню только, что шары тяжёлые, а кегли ни хрена не падают."

18:15

Костя:

"Главное, чтоб ты шар не уронил себе на ногу, герой. А то придётся тебя в травмпункт тащить вместо поедания пиццы."

18:17

Витя:

"Пошёл ты, Костян! Главное, что мы наконец-то увидим Нику вживую. А то в новостях её фотки такие, будто она из другого мира."

18:17

Костя:

"Да-а-а... Я до сих пор не вдупляю, как наш Ян её вообще заарканил. У него на роже написано "проблемы с законом", а она же буквально с обложки сошла."

18:20

Я:

"Заткнитесь."

18:20

Никита:

"Фильтруйте базар, придурки. Свадьбу, считай, отмечаем."

18:21

Витя:

"Да мы чё, мы ни чё. Просто реально дико. Я вчера в инете её фотки видел — приёмы там всякие, платья. А теперь она будет с нами пиццу в "Планете" жевать. Яныч, ты ей там хоть скажи, чтоб она нас не пугалась. Мы, типа, цивилизованные."

18:25

Яныч, блять.

Да вы её своими манерами, или скорее их отсутствием, напугаете, придурки.

Костя:

"Ага, особенно ты, Витёк, когда рот открываешь. Ян, слышь, она реально такая как на фотках?"

18:30

Никита:

"Ладно вам, хорош стебать. Главное, что Ян нам доверяет, раз решил познакомить, так что не будьте дебилами. И ведите себя нормально!"

18:31

Витя:

"Да мы в лучшем виде будем! Я даже чистую толстовку надел."

18:31

Усмехнулся и убрал телефон в карман, едва услышал за дверью спальни её мягкие, нерешительные шаги. Ника наконец вышла, и я замер, чувствуя, как внутри всё окончательно перевернулось.

На ней были светло-голубые свободные джинсы и белый облегающий лонгслив, который подчёркивал её фигуру так чётко, что у меня перехватило дыхание. На тонкой шее тускло поблёскивала изящная золотая цепочка с подвесками в виде четырёхлистных цветков, и точно такой же браслет мягко скользил по её правому запястью при каждом движении. В ушах виднелись небольшие золотые кольца, едва заметные за копной волос — часть прядей Ника аккуратно убрала назад, а остальные мягкими волнами, спадали ей на