Чужие под одной фамилией - Александра Новикова

class="p1">Я осторожно сменил позу, облокотившись на жёсткое изголовье и полностью вытянув ноги. Ника тут же перебралась ко мне, устраиваясь сверху, как подбитая птица. Её колено оказалось у меня на бедре, а стопа судорожно, почти инстинктивно упёрлась в мою щиколотку, словно искала точку опоры. Смотрел в темноту над её головой — туда, где на потолке дрожали тени от лампы, и беззвучно материл себя. Каждое её судорожное движение, каждая попытка спрятаться в моей груди были как удар ножом. Я хотел спрятать её от всего мира, но больше всего — от самого себя. Прижал её к себе чуть крепче, чувствуя, какой хрупкой она кажется в моих руках, и безумно боялся переборщить. Я ненавидел свою силу, ненавидел свои широкие ладони, привыкшие к грубому камню на стройке, ненавидел то, что она ищет защиты у того, кто её сломал.

— У меня больше никого нет, — едва слышно прошептала мне в ключицу, и её горячее дыхание обожгло кожу через ворот майки.

Внутри всё окончательно встало на свои места. В пизду планы, в пизду всё, чего я там себе хотел от этой жизни. Если её мир сузился до меня одного, значит, я стану для неё всем. Сдохну, но не подведу.

— Я не брошу тебя, — поклялся я слегка хриплым голосом, и он показался мне слишком тяжёлым для этой звенящей тишины. — Ты всегда можешь на меня положиться. Что бы ни случилось.

На этот раз она не ответила. Только всхлипнула так тонко и надрывно, что это было похоже на звук ломающегося льда. Её всё ещё колотило, и от каждого этого рывка у меня до боли сжималось сердце.

Не дави на неё! Просто, блять, будь рядом и не испорти всё нахер.

Я очень медленно, почти не дыша, чтобы не напугать, протянул руку к краю кровати, нащупал одеяло и осторожно натянул его на нас обоих. Несмотря на горячие слёзы, ноги у Ники были ледяными, и ладони, вцепившиеся в мою майку, тоже отдавали холодом. Я гладил Нику по спине под одеялом медленно, почти невесомо, едва касаясь кончиками пальцев лопаток через тонкую ткань её пижамы.

Пожалуйста, только не бойся меня.

Спустя вечность дрожь стала стихать, всхлипы сменились глубокими вздохами, а потом и вовсе затихли. Ника вдруг обмякла, завалившись на меня всем телом, но продолжала держаться за майку на моей груди. Я замер, чувствуя, как её голова тяжело и доверчиво устроилась в ложбинке между моим плечом и шеей.

Свет от лампы на комоде дотягивался до нас лишь тусклым ореолом, выхватывая её растрёпанные волосы, рассыпавшиеся по моему плечу. Плечи ломило после смены, спина затекла так, что казалось, позвоночник сейчас треснет об это жёсткое изголовье, но у меня даже мысли не возникло высвободиться. Да я, блять, даже дышать боялся. Сидел как пришибленный, чувствуя её вес на своей груди, и всё время переживал, что моё дурацкое сердце, которое лупило в рёбра как ненормальное, её разбудит.

Я продолжал держать её так же бережно, боясь потревожить этот хрупкий покой, только голову повернул, чтобы коснуться лицом её макушки. Это не был поцелуй — у меня, сука, совести бы не хватило её целовать после всего. Я просто уткнулся носом в её волосы, вдыхая запах шампуня и солёных слез.

— Я не обижу тебя. Никогда. И никому не позволю, обещаю, — тихо шептал в её макушку, словно молитву.

Она не услышала — уже провалилась в глубокий сон. Но я повторил это ещё раз, и ещё. Мне нужно было, чтобы эти слова заполнили комнату, чтобы они стали реальностью. Мне нужно было пообещать это самому себе. Я осторожно сполз чуть ниже, чтобы полностью лечь на подушку, не разрывая объятий. Держал её, прижатую к себе — маленькую, хрупкую, вымокшую в слезах. Смотрел в потолок, и не мог понять, как мир вообще умудряется вместить столько боли и страха в одного человека. И как я, такой урод, стал тем, кто теперь эту боль должен лечить.

Только попробуй всё просрать, Ян... Только попробуй снова её напугать — и сам себе петлю накинешь.

Она спала, но это было не спасение, а истощённое забытьё. Её всё равно потряхивало. Периодически тело дёргалось резким рывком, и Ника цеплялась за мою майку ещё отчаяннее, словно что-то страшное затягивало её обратно в кошмар. Она жмурилась во сне, и я видел, как подрагивают её ресницы, пока она пыталась спрятаться от видений на моей груди. Я рефлекторно гладил её по спине, по плечам, волосам — медленно, почти невесомо. Шептал ей всё то, что повторял уже сотню раз за последние часы, превращая слова в монотонный шум:

— Я здесь… Я рядом… Всё хорошо… Ты в безопасности…

Она не слышала. Или слышала где-то на самой границе сознания, воспринимая мой голос просто как фон, но я не мог замолчать. В какой-то момент, когда небо за окном начало едва заметно светлеть, Ника наконец задышала ровнее. Тело перестало вздрагивать, мышцы обмякли, и она окончательно провалилась в глубокий сон. Я осторожно, едва касаясь, провёл пальцами по её волосам, заправляя выбившуюся прядь ей за ухо.

— Всё хорошо, принцесса… — выдохнул почти неслышно. — Здесь с тобой больше ничего плохого не случится. Я рядом.

Я потянул край одеяла вверх, укутывая её по самую шею, словно в кокон, чтобы ни один сквозняк не посмел её потревожить. И мне самому от этого становилось легче — ненамного, но хотя бы на ту долю секунды, пока я видел её спокойное лицо.

* * *

Под утро я всё-таки задремал. Это не был настоящий сон, просто, в какой-то момент я перестал удерживать веки. Провалился в какое-то рваное, неглубокое забытьё, но тело хотя бы на время перестало гудеть от напряжения. Я по-прежнему держал Нику, под одеялом, инстинктивно охраняя этот кокон: правая рука на затылке, пальцы зарыты в мягкие волосы, левая между лопаток, прямо там, где чувствовалось её живое дыхание. Боялся отпустить её даже во сне.

Проснулся резко, как от удара. Ника дёрнулась, не судорожно, как ночью, а совершенно осознанно. Она резко села и отпрянула от меня к самому краю кровати, едва не врезавшись спиной в жёсткий подоконник, и не свалившись в низ, в изножье. Я мгновенно открыл глаза и приподнялся, вжимаясь спиной в изголовье. Сердце колотилось в горле, в голове первой вспыхнула мысль, что я снова что-то сделал не так. Я пытался как можно быстрее стряхнуть с себя остатки сна, чтобы понять, что произошло и почему она смотрит