Когда небо обращается в пепел - Нин Горман

– Верно подмечено, – прыскаю я.

Мы переглядываемся, как влюбленные, оказавшиеся на одной волне, и на нас накатывает приступ неконтролируемого смеха.

– Я буду по тебе скучать, – признаюсь я без всякой на то причины, ведь мы будем продолжать видеться.

– Ну-ну, не раскисай. Я все равно буду за тобой присматривать, пусть даже Эш вернулся. Наоборот, поскольку он вернулся, я, пожалуй, усилю наблюдение.

Вероника Миллер, мой личный ангел-хранитель. Чуткая, яркая, экстравагантная. Мне жаль, что наша жизнь на одной территории подходит к концу, но я рада, что ей больше не придется обо мне беспокоиться, – теперь она сможет проводить все свое время с Паркером. Этот парень предпочитает не привлекать к себе внимание, но одно нам точно известно – он очень любит Веронику. Хотя разве ее можно не любить?

– Да скажи уж прямо, что я ей не пара, – произносит мужской голос. – Вероника, ты бы поосторожнее, тебя слышно с другого конца коридора.

Эш – весь в пятнах краски, с растрепанными волосами – стоит на пороге.

– И ничего, нашим соседям полезно будет послушать что-нибудь, кроме стонов Скай. А то, что ты ей не пара, я повторяю с вашей первой встречи. Но разве она меня слушает? – ворчит Вероника.

– Вот и отлично! – смеется он, а потом подходит и целует меня.

Про что это он? Про мои стоны или про то, что я не слушала Веронику? Меня так и подмывает спросить его об этом, и я вижу, что Вероника разделяет мой порыв, но Эш не дает нам и слова сказать:

– Я заскочил только проверить, как у тебя дела. Сейчас переоденусь и побегу в «Дели», там проблема с холодильной камерой.

Эш вообще не должен был приходить. Он официально запретил мне помогать с ремонтом и сообщил, что спать будет тоже в доме мисс Паркс, чтобы я сполна насладилась последними выходными с Вероникой. Чтобы попасть в общежитие по дороге от мисс Паркс до «Дели», нужно сделать порядочный крюк, но все же он здесь.

– Что-то серьезное? Я бы и сама могла сходить, у тебя с ремонтом дел по горло, а мне отсюда ближе до ресторана.

– Да, но зато у меня была возможность тебя повидать.

Этот знак внимания – пусть в нем нет ничего особенного – заставляет меня чувствовать, что я важна, важна больше, чем была когда-либо для кого-либо в своей жизни до того, как приехала в Блумингтон.

– Блин, вы такие милые, что меня сейчас стошнит, – кривится Вероника.

Эш отступает, на губах у него озорная улыбка.

– Правда, не уверена, что ребенок от этого в восторге.

– Это почему же? – спрашивает Эш на свою беду. Я-то вижу, что Вероника заманивает его в очередную ловушку.

– Ну вы столько целуетесь… Еще утопите его в слюнях.

Я давлюсь травяным чаем, который только что отпила. Ушам своим не верю, неужели у нее язык повернулся такое сказать?

– Скай, совсем необязательно подтверждать мои слова делом. Мистер и так понял, что я шучу.

Я хохочу так, что проливаю на себя еще немного чая.

– Из-за ваших шуточек все решат, что я описалась. Пойду переоденусь.

Я иду в душевую, а когда возвращаюсь, то невольно подслушиваю их разговор – дверь осталась открытой.

– Спасибо. В смысле, за то, что позаботилась о ней.

– Я сделала это не ради тебя, но я принимаю твою благодарность. Я доверяю тебе, Уокер, но клянусь, если ты ее когда-нибудь обидишь, я сотру твои татуировки наждачной бумагой.

Ну вот, я же говорила.

Лучшая. Ангел-хранитель. На все времена.

– Эш – Синее небо

I want you I'll colour me blue

Anything it takes to make you stay[65].

Blue, Troye Sivan

Когда мы паркуемся возле нашего дома, я вижу, как Скай тянется взять коробку. Об этом и речи быть не может.

– Оставь, я потом заберу.

– Эш, я же не хрустальная. Ты не хотел, чтобы я помогала тебе грузить вещи, но Вероники тут нет, и с разгрузкой тебе никто не поможет.

– При чем тут Вероника? Коробки же не языком таскают, а это единственная мышца, которую она использовала, пока мы загружали машину.

– Ты преувеличиваешь!

– Едва ли.

Я протягиваю Скай руку, чтобы она шла за мной. На костяшках у меня до сих пор пятна краски – душ не помог их отмыть. Я впахивал как проклятый все выходные, чтобы закончить вовремя, и сегодня ночью не спал. Устал ужасно, но уверен: оно того стоило.

Я медленно опускаю ручку и открываю дверь. Жалюзи подняты, и солнечный свет заливает комнату, выкрашенную в белый цвет. Я оборачиваюсь к Скай – мне не терпится уловить малейшее выражение ее лица, когда она все это увидит.

Она молча проходит вперед. Окидывает комнату взглядом, чтобы ухватить общую картину, прежде чем приступить к разглядыванию всех деталей, которые я добавил специально для нее. Пальцы Скай скользят по афише «Грязных танцев», я позаимствовал ее в «Волшебном театре». Потом она поворачивается ко мне и ослепительно улыбается.

Если бы ты только знала, как я завидовал тому парню, с которым ты пела в караоке в тот вечер, Скай… Но если бы не он, я бы никогда не поднялся на сцену, чтобы спеть с тобой.

Ты еще не знаешь, но та песня для меня – про бесконечные танцы с бабушкой и про ее одержимость фильмом, в котором она звучала. Надеюсь, что когда-нибудь я открою тебе и эту часть себя.

На шкафу, освобожденном от коллекции мини-Элвисов, стоит, зажатый между двумя кусками прозрачного плексигласа, билет на «Клуб “Завтрак”». Удивление на лице Скай подсказывает, что она и не подозревала, что я хранил его все это время.

Она продолжает изучать гостиную. За диваном, на месте древнего мини-бара мисс Паркс, теперь красуется старомодный аппарат для приготовления попкорна.

– Кто бы мог подумать, что в кладовке кинотеатра пылится это винтажное чудо. Я предложил его выкупить, но твой бывший начальник отдал его даром. Сказал, что будет только рад избавиться от этого хлама, – объясняю я.

– Надо будет сказать мистеру Бенсону спасибо. То есть ты не боишься потворствовать моей зависимости от сладостей?

– Если ты согласна мириться с моей зависимостью.

– От чего же?..

Я подхожу к Скай, обнимаю ладонями ее лицо и целую.

– От тебя.

– Господи, мы и правда превратились в ту милую парочку, которая всех бесит! – со смехом восклицает она.

Я тоже смеюсь – совершенно искренне. Глаза Скай