До скорой встречи - Лекси Аксельсон

Мысли на секунду уносятся к Ари. И мне кажется, я чувствую её сладкий запах — будто она стоит рядом. От него у меня подкашиваются колени, и я начинаю замечать, что это происходит всё чаще.

Бойцы столпились у стены, сжимая винтовки, обвешанные оружием, ножами и гранатами.

Цветочный аромат Ари сменяется чем-то горелым. Воздух наполняет запах жженого дерева. Мои люди начинают принюхиваться, недоумевая, откуда несет.

Это не к добру. Что-то горит.

Что еще, блядь, задумали эти монстры?

Вскоре срабатывает детонатор, ударная волна бьет по телам, хотя мы отошли на безопасное расстояние. Мы вздрагиваем, взрыв сотрясает кости, в ушах звенит. Тем не менее, я вхожу первым, остальные за мной.

Первое, что я вижу, — дым. Крепче сжимаю винтовку, готовый открыть огонь. Мы ждали, что внутри начнётся суета, что люди кинутся врассыпную, но пока ничего. Я бесшумно двигаюсь к лестнице в конце коридора. Когда мы заходим, в здании тихо. Но это длится ненадолго. Раздается вопль, полный такого ужаса, что он разрывает пространство. Звук разносится по всему зданию, и ярость застилает мне глаза.

Дэймон Хоук.

Черт. Надо шевелиться.

Позади меня Кейн, за ним Лопес и Зик. Топот берцев почти не слышно, когда мы срываемся к лестнице. И тут в середину коридора выскакивает мужчина. У него в руках РПГ.

Я не колеблюсь. Всаживаю пулю точно ему между бровей. Тело мгновенно обмякает и валится на пол вместе с оружием. Я даже не дал ему моргнуть. Быстро, точно, смертоносно. Команда доверяет мне свои жизни, и я подтверждаю это доверие каждый раз.

Смерть, вот тебе первая душа за ночь, делай своё дело.

В наушниках оживают рации — команды снаружи засыпают вопросами, откуда стреляли. Лопес сразу отвечает, коротко и по делу. Нам передают, что из здания уже валит дым. Похоже, скоро весь этот дом вспыхнет целиком.

Тем временем крики не прекращаются. Становится только хуже, и я изо всех сил стараюсь найти Дэймона, пока не стало поздно. В голове всплывают ужасные картины: его там пытают до полусмерти… или серьезней. Яне хотел подвести его. Не хотел подвести семью Дэймона. Я обещал себе, что вернусь к Ари с хорошими новостями.

От истошного крика сводит желудок; звуки чистой агонии кажутся почти демоническими, хочется заткнуть уши.

— Сволочи, — рычит Кейн за спиной. Я чувствую, что он потрясен не меньше моего.

Мы не можем просто врываться в каждую комнату. Все должно быть просчитано и осторожно, иначе мы заплатим своими жизнями.

Дым густеет, дышать становится трудно. Мы начинаем кашлять, чувствуя запах горелой плоти. Мотаю головой, кашляя в сторону винтовки. Дым ест глаза, я часто моргаю. Стараюсь изо всех сил не закрывать их. Один неудачный миг — и моей жизни или жизням моих людей конец.

Добираюсь до верхней площадки лестницы и быстро сканирую пространство.

Ничего.

— Чисто! — рявкаю я.

Кейн, Лопес и Зик в паре футов от меня, на лестнице, ждут команды. Дым становится уже невыносимым, и тут я что-то замечаю. Из-под одной двери валит черный чад. Я уверен, что там Дэймон. Его крики начинают затихать, голос охрип. И все же я надеюсь, что это не он.

Внезапно мое внимание привлекает блеск мачете. Я начеку, успеваю увернуться от удара, но меня сбивают с ног и вжимают в пол, в глубине коридора, подальше от группы. Винтовка вылетает из рук, на меня наваливается тяжелое тело, и я слышу рычание.

Боевик примерно моего роста нападает на меня без тени сомнения, слюна летит мне в лицо, из его горла вырываются звериные звуки. Он бьет меня по лицу, разбивая губы. Ублюдок заносит мачете над моей головой, но я реагирую мгновенно, отвечаю ударом, и мы сцепляемся в борьбе на полу.

— ГРИМ, Я НЕ МОГУ СТРЕЛЯТЬ! — панически кричит Кейн. Его лазер пляшет прямо по нам. Если он промахнется, то рискнет подстрелить меня. Если выстрелит в цель, пуля может прошить нас обоих. Безвыходная ситуация.

— Не парься, я сам, — смеюсь, чувствуя, как тьма овладевает моим телом.

Я не чувствую паники. Я, блядь, в восторге. Я тренировался ради таких моментов. Более того, наслаждаюсь каждой секундой. Начинаю смеяться громче, стиснув зубы. С губ капает кровь и слюна, и мне это нравится.

Удерживаю его предплечьем, принимая весь вес ублюдка на одну руку. Этого хватает, чтобы другой рукой дотянуться до шестидюймового ножа, закреплённого на разгрузке. Удивительно, на что способен адреналин, когда дело идёт к смерти. Его глаза прожигают меня насквозь, в них одна ненависть и тьма.

Боевик вырывается из моего захвата, вопя и проклиная меня на другом языке. Он быстр, но я быстрее.

Вонзаю нож ему в шею, полосуя лезвием по горлу. Кровь брызжет мне на лицо и грудь, я скидываю его тело с себя. В отчаянии он царапает мне руки, но форма защищает от порезов.

Жизнь медленно ускользает из него, а я развлекаюсь, как ребенок в магазине сладостей. Не теряя времени, бью его ножом в грудь, ликвидируя угрозу и отдавая Смерти еще одну душу. Мой клинок настолько остр, что без проблем пронзает сердце. Глаза мужчины расширяются от боли.

Я встаю, тяжело дыша, и смотрю на него — он лежит на спине, захлебываясь, кровь фонтанирует на длинную бороду. Ищу свою винтовку, пока Кейн и остальные подходят, зачищая коридор в поисках новых угроз.

Мы все тяжело дышим из-за нехватки кислорода. Потные и жаждущие найти Дэймона. Он больше не кричит. А это никогда не сулит ничего хорошего.

Кейн нависает над убитым мною боевиком, проверяя, точно ли тот мертв. Щупает пульс, желваки так и ходят на скулах, пот градом катится со лба. Он смотрит на меня и кивает. В это время Лопес и Зик пытаются вскрыть дверь.

Я поправляю винтовку.

— Это было весело, — кашляю.

Айту вышибает дверь, и его окутывает черный дым.

— Черт, ни хрена не видно! — хрипит он.

Мы ждём, пока дым хоть немного рассеется, чтобы увидеть источник огня. Я щурюсь и уже знаю, что нас там ждёт. Наконец воздух проясняется, и я оцениваю обстановку. Ярость накрывает меня так сильно, что меня начинает трясти. Разочарованно роняю винтовку на пол.

Не нужно быть гением, чтобы понять: Дэймона сожгли заживо. Когда здание и территория будут зачищены, группа экспертов проведет ДНК-тест для подтверждения.

Запах горелой плоти настолько сильный, что от него мутит. Во мне теплилась надежда, что мы вернем его домой живым. Теперь она сгорела. Сердце падает. Я не хотел подводить еще одну семью. Еще