Неопровержимая улика - Лейни Лоусон

Уголки его глаз слегка смягчаются, но он щурится и изучает меня.

— Я поверю ей на слово, а не тебе. Она умнее тебя, — говорит он.

Я усмехаюсь.

— Это уж точно, — я смотрю на нее, затем снова на Уэйда, но он поднимает руку.

— Оставь эту слюнявую любовную чушь, — говорит он. — Я понимаю. Она невероятна. Неудивительно, что ты влюблен в нее, — он улыбается, теперь говоря о ней, и мои плечи опускаются как минимум на три дюйма. — Слушай. Я надеюсь, она задаст тебе жару за это. А затем последует за своим сердцем. Что бы я ни сказал, это не изменит ее решения. Просто пообещай мне, что будешь заботиться о ней с этого момента.

Я выпрямляюсь на стуле и киваю.

— Да, сэр. Буду, обещаю.

Между нами воцаряется тишина, и, к счастью, чувство, что он может меня убить, начинает исчезать. Я, конечно, не виню его. И уверен, мне придется его завоевать. Но он прав: если кто и будет настаивать и говорить, что мне пора убираться, это будет не он — это она.

Однако для меня важно, чтобы ее семья была согласна.

— Думаете, она могла бы быть счастлива здесь? — спрашиваю я.

— Да. Если она позволит себе. Если она поймет, что изменить направление или передумать насчет того, где ты хочешь быть и чем заниматься в жизни — это не провал, — он трет боковой стороной указательного пальца пространство между носом и верхней губой. — Она ненавидит перемены. Но думаю, оставаться там, где ей не место, может погасить ее свет.

У меня такое чувство, будто желудок упал к ногам. Есть так много вещей, о которых я не позволял себе думать последние несколько дней, и то, что Блайт будет делать после окончания ее временного пребывания в Вестридже, — одна из них.

Медсестра быстро входит и включает несколько ламп. Яркость ее улыбки соответствует теперь освещенной палате. Я бы мог возненавидеть ее за то, что она заходит сюда каждые несколько часов, чтобы беспокоить Блайт, но знаю — она просто делает свою работу.

Мы оба встаем, и когда я поворачиваюсь, чтобы пойти к Блайт, Уэйд ловит меня за локоть и останавливает.

— Не облажайся, — говорит он.

Он гладит руку дочери и целует ее в щеку, прежде чем выйти из палаты. Я подхожу ближе, когда он уходит, и беру ее руку в свою.

— Как она?

— Мы уже говорили об этом, мистер Стерлинг. Я не должна обсуждать с вами ее состояние, вас вообще здесь быть не должно, — шепчет она, сканируя браслет Блайт и печатая что-то в компьютере. — Вы технически не родственник.

— Да ладно, — я закатываю глаза и наклоняю голову набок. — Пожалуйста.

Рука, которую я держу, слегка сжимается в ответ, и я поспешно смотрю вниз. Сажусь на край больничной койки, чтобы быть ближе, и ищу в ее глазах ответ, пока они сонно моргают, открываясь и закрываясь.

Я рад, что она проснулась, но в ужасе от мысли, что все это могло быть для нее слишком. Боюсь, что она уедет, как только сможет.

Если придется, я буду умолять ее позволить мне любить ее.

Я буду умолять на коленях.

— Гейдж…

— Да, детка?

ГЛАВА 36 Блайт

— Как долго я спала?

— Со вчерашнего дня, после обеда. Сейчас уже одиннадцать утра.

Я пожимаю плечами, устраиваясь поудобнее — и в этот момент острая боль пронзает бедро. Впрочем, она терпимая. Гораздо хуже ноет затылок от падения навзничь.

— Можно посмотреть мою карту? — хриплю я.

Медсестра смеется и отмахивается. Я знаю, что врачи — худшие пациенты, но она все равно протягивает мне планшет. Гейдж наклоняется, чтобы читать вместе со мной, но сомневаюсь, что он что-то понимает.

Он довольно быстро понимает, что цифры и аббревиатуры ему ни о чем не говорят, поэтому наклоняется ближе и целует мою ключицу, выглядывающую из слишком большой больничной рубашки. Это не агрессивно — его губы едва касаются моей кожи. Волна дрожи, которую это вызывает, пробегает по моему уставшему, измученному телу. Я оживаю и поворачиваюсь к нему.

Он не задерживает взгляд. Вместо этого опускает лоб мне на плечо, и я обхватываю его за шею.

— Показатели хорошие, — напоминает о своем присутствии медсестра. — Я вернусь через пару минут, — она подмигивает мне и выходит из палаты, закрывая за собой штору.

Щелчок дверного замка эхом разносится в маленьком пространстве вокруг нас, и Гейдж поднимает голову. Он начинает как можно осторожнее возиться с моей рубашкой, чтобы осмотреть рану.

— Хватит суетиться. Я в порядке, меня едва задело, — уверяю я его. Но в то же время моя голова будто парит над телом. — Просто устала.

Его губы сжимаются в тонкую линию, он хмурится.

— Я закажу нам еду, а потом ты сможешь спать сколько хочешь.

— Нам нужно поговорить, — я крепко держу его, не желая, чтобы он уходил прямо сейчас.

Он поворачивается ко мне. По его лицу и тому, как он держится, ясно: это последнее, что он надеялся услышать из моих уст.

— Ты правда думал, что мы можем просто продолжать, будто все в порядке, и никогда об этом не говорить?

— Да? — он пожимает плечами, и по выражению лица видно, что он хотя бы наполовину шутит.

Несмотря на боль в ноге и голове и тяжесть нашей запутанной ситуации, я смеюсь. Как он может заставлять меня улыбаться, даже когда мне хочется провалиться сквозь землю?

— Нам не обязательно говорить об этом прямо сейчас, — говорит он.

— Но... — начинаю я, морщась от головной боли, но Гейдж перебивает меня, не дав закончить предложение.

— Тебе нужно отдыхать.

— Я в порядке, — мягко напоминаю ему.

Он качает головой и сжимает челюсть. Его мышцы напрягаются, и он отводит взгляд. Я снова кладу голову на подушку и крепче сжимаю его руку.

— Ладно. Тогда просто послушай меня, — уступает он. — Я никогда в жизни не был так напуган, как тогда, когда не мог найти тебя в доме. Я нутром чувствовал, что что-то не так, и оказался прав. Тебя не было, и я... — он прочищает горло, сдерживая эмоции. — Я умирал внутри, Блайт. Я понял тогда и там, что если когда-нибудь верну тебя, то никогда не отпущу.

Слеза скатывается из внутреннего уголка моего глаза и медленно течет по лицу, оставляя след на моей улыбке.

Он наклоняется и целует меня так, будто я могу разбиться. Я подношу руку к его щеке и притягиваю ближе. Тот факт, что мы оба в безопасности и в