Неопровержимая улика - Лейни Лоусон

сильный, а я иду к нему в длинном струящемся кремовом платье, украшенным винтажным кружевом — именно таком, и каком я всегда мечтала. Сладкий аромат шампанского и цветов почти кажется осязаемым.

Он берет меня за руку, как только я оказываюсь в пределах досягаемости, притягивая ближе и быстрее, чем я ожидала. Я врезаюсь в его грудь, кладу руку ему на плечо для равновесия. Мы смеемся. Я улыбаюсь до самых глаз. Он не отпускает меня. Просто держит рядом с собой.

Это ощущается больше, чем объятие. Он держит каждую часть меня. Сохраняет меня такой, какая я есть.

Нарушая мою фантазию-сон, через комнату хлопает дверь. Обычно мои глаза распахнулись бы широко, но сейчас они лениво моргают, отчаянно пытаясь прояснить затуманенное зрение. Приглушенные звуки, которые, как мне кажется, — пара шагов, проникают в уши, но даже мой слух сейчас искажен. Моя голова дергается в сторону от прикосновения, когда рука шлепает меня по щеке.

— Пора просыпаться, принцесса.

Я пытаюсь сесть, но со связанными перед собой руками не могу опереться, чтобы поднять верхнюю часть тела. Видимо, не стоило пропускать все те скручивания. Внезапно сонливость от наркотиков и неспособность ясно мыслить или даже пошевелить конечностями кажутся мне глупыми. Я кашляю, издавая побежденный смех, густой металлический привкус покрывает мои губы.

— Помоги ей встать. Мы с ней еще не закончили — нам нужны видео и фото.

— Это пустая трата времени. Просто пристрели ее. Остальные придут искать и попадут прямо под град пуль.

Это протрезвляет меня, снимая самые верхние слои тумана. Мне удается лишь пару раз дернуть руками, пытаясь разорвать наручники, прежде чем меня тащат за одну ногу по полу в центр комнаты.

Непроизвольный всхлип срывается с моих губ — я ненавижу себя за это. Последнее, чего я хочу, — чтобы они думали, что мне страшно.

— Не смей ко мне прикасаться, — умудряюсь пробормотать я, хотя все лицо онемело.

Надо мной зажигается яркий белый свет, заставляя щуриться. Я подношу руки, чтобы защититься от него, но их хватают и пихают обратно мне на колени.

— Заткнись, сучка, — ревет голос. — А теперь скажи «сыр».

Наглость мужчин.

Я закатываю глаза до другого измерения. Я еще ни разу не оставляла мужчину без пинка в яйца за то, что назвал меня сучкой — и не собираюсь начинать сейчас.

Пробираясь сквозь слепящий свет, я открываю глаза и вижу его стоящим надо мной, по одной ноге с каждой стороны. В руке у него телефон, направленный на меня вниз. Большинство девушек в такой ситуации говорили бы себе «используй голову». А я склонна воспринимать эту мантру более буквально, чем большинство.

В одно мгновение я откидываюсь назад и поднимаю руки над головой. Последними остатками сил, которые мне удалось собрать, я со всей мощью бросаю руки вперед. Пах? Встречай локти.

— А-а-а! — вопит он, мгновенно роняя телефон и подкашиваясь на коленях. Теперь он согнулся и оказался на уровне глаз со мной. Мой рот сжимается в твердую решительную линию, я бью его головой с достаточной силой, чтобы сбить его с ног. Адреналин помогает мне подняться на колени, а затем встать, поднимаясь по одной ноге за раз.

Пульсация в черепе после этого убивает меня, но оно того стоило — ударить его по больному месту.

— Слабак, — бормочу я и плюю на его жалкое, скрюченное тело на полу.

Медленные хлопки сзади эхом разносятся по комнате.

Я поворачиваюсь и вижу зловещую усмешку на лице мужчины, совсем не похожего на того, которому я только что зарядила в пах. Он выше, сильнее, и у него волосы цвета снега. Вокруг него витает аура уверенности, которую невозможно не заметить. У меня такое чувство, что именно он здесь главный.

Я шумно выдыхаю, не в силах скрыть свое напряжение. Он оглядывает меня с ног до головы, задерживаясь взглядом на моей быстро вздымающейся груди, словно законченный извращенец. То, как он облизывает губы, почти вызывает у меня рвотный позыв.

— На тебя приятно смотреть. Я мог бы неплохо заработать на этом теле. Жаль, что сейчас мне придется тебя убить.

— Да. Какая жалость, — отвечаю я тоном, сочащимся сарказмом. Я стараюсь сохранить голос непринужденным для следующей части. Моя стратегия? Заставить его говорить, и у него не будет времени меня убить.

— Ты, возможно, захочешь пересмотреть решение убить меня. Разве ты не потеряешь рычаги влияния, если избавишься от своего козыря? — я указываю на себя.

— Я не веду переговоры. Что бы ни случилось, ты должна умереть, и это решение я уже принял, — он снова пялится на мою грудь, будто не способен даже на элементарную вежливость взглянуть мне в глаза.

— Хм. Глупая идея. Мне кажется, ты мог бы добиться желаемого гораздо проще, используя меня, чтобы заставить их согласиться на твои требования. Вы что, любители?

— Тебя никто не спрашивал! — кричит он. Его шея напрягается, будто сейчас лопнет вена.

— Может, если извинишься, мы убьем тебя быстро, — стонет парень, лежащий на полу. Он пытается пнуть меня с того места, где лежит, но мне хватает несколько дюймов, чтобы увернуться. Я закатываю глаза и трусь виском о плечо. Эти двое — гребаные идиоты.

— Хочешь, чтобы я извинилась? Ладно. Простите, что у меня отличная грудь и есть свое мнение.

Мужчина в другом конце комнаты смеется и достает пистолет из-за пояса брюк. Раздается резкий щелчок, когда он отводит затвор назад и заряжает патрон в патронник.

Я расставляю ноги шире и поднимаю подбородок. Если мне суждено умереть, я отказываюсь лежать и плакать.

По крайней мере, я уйду, сражаясь.

Рация пищит на маленьком столике у стены. Из динамика доносится трескучий голос.

— У нас гости.

Мужчина с пистолетом продолжает держать его нацеленным на меня, пока подходит к рации и берет ее.

— Сколько? — он отпускает кнопку сбоку, чтобы прослушать ответ другого человека.

— Пятеро. Все вооружены. Они не заходили через передние ворота, как мы ожидали.

Я не хочу выдавать ни намека на страх или надежду, поэтому заставляю себя сохранять спокойное выражение лица. Внутренне мне хочется кричать. Должно быть, это Баш, Гейдж и ребята, о которых они говорят.

— Где они? — рычит татуированный мужчина в рацию.

— Я... я не уверен, — дрожит другой голос. — Они уже сняли нескольких наших и пробираются к дому довольно быстро, блин. Нам заходить за ними?

Он думает с минуту, постукивая антенной рации по ямочке на подбородке. Сначала у него злое выражение лица. Он надеялся, что их пристрелят по прибытии, я уверена. От этой мысли у меня мурашки по