Неопровержимая улика - Лейни Лоусон

— Вы не вместе? — спрашивает Трипп недоверчивым тоном.

В комнате воцаряется тишина.

Мы с Гейджем смотрим друг на друга. После этого дерьмового утра я знаю — он сейчас раздавлен. Я вижу сожаление на его лице. Возможно, даже проблеск страха. Я, может, и в шоке, и все еще немного в замешательстве от новостей, которые он на нас обрушил, но не насчет этого.

Не отрывая взгляда от него, я произношу это без колебаний.

— На самом деле мы вместе, — я говорю, с комом в горле ожидая его реакции.

Уоррен в неверии резко поворачивается ко мне, но лицо Гейджа меняется от ужаса до чистого восторга.

— Погоди, — вмешивается Уоррен. — Ты не злишься на него за то, что он врал обо всем этом?

— Может, немного, — признаю я. — Но я понимаю, почему он так поступил. Он не хотел никого подставлять под удар. Мне так же страшно сейчас, как и тебе, Уоррен, но он просто пытался нас защитить. Мы выслушали его, и теперь мы будем с ним, пока все это не закончится, — последняя часть звучит скорее как твердое заявление, чем объяснение для Уоррена.

Если кто-то тебе дорог, защищай его вслух. Это значит больше, чем пустые слова или обещания. Это доказательство.

Уоррен смягчает выражение лица и берет минуту на размышление. Я знаю: он не в ярости на Гейджа — не по-настоящему. Просто так он прячет свой страх — страх того, что его лучшие друзья, его сестра и даже он сам в настоящей опасности. Его плечи опускаются, и он кивает. Я мягко улыбаюсь и беру его под руку, напоминая, что мы все в этом вместе.

— Что ж, я не брошу свою сестру, — говорит он.

— Это какое-то из ряда вон выходящее дерьмо, но я в деле. Я все равно стреляю лучше любого из вас, — смеется Трипп.

Мысль о том, что кто-то сейчас будет стрелять, посылает мурашки по моему затылку.

Хестон проходит мимо нас и снимает свой дробовик со стены.

— Похоже, у нас нет времени болтать без дела. Если вы закончили ныть, скулить и причитать, давайте разберемся с этим дерьмом. Куда едем?

У меня отвисает челюсть. Мы все смотрим на него в неверии. Это самая длинная его речь, которую я когда-либо слышал. Однако его решительный тон был воспринят громко и ясно, и мы все бросаемся действовать.

У меня сейчас столько всего в голове, что это невероятно ошеломляет. Но я все равно переодеваюсь в джинсы и собираю волосы в небрежный пучок. Много лет назад в моей голове переключился какой-то тумблер, который помешал мне чувствовать слишком много. Вместо того чтобы засыпать в слезах из-за всего, что шло не так в моей жизни, я решила взять ситуацию под контроль и что-то с этим делать. Мне нужно снова его включить прямо сейчас.

Я надеваю обувь и потуже затягиваю шнурки на горловине своей светло-лавандовой толстовки. В ней есть что-то, что заставляет меня чувствовать себя в большей безопасности. Будто когда она на мне, создается иллюзия защиты, и люди вокруг не видят, что у меня внутри, каким бы бурным оно ни было.

— Господи. Если бы у шпионского боевика и старого вестерна родился ребенок, он выглядел бы именно так, — говорю я, спускаясь по ступенькам с чердака. Они все сгрудились вокруг кухонного островка, глядя на что-то на экране компьютера. Сначала я едва могу разглядеть его в море джинсовых курток и ковбойских шляп, но Гейдж стоит чуть выше и мрачнее остальных.

Все остальные смотрят на экран компьютера, а он — прямо на меня. Я подхожу и засовываю руку в один из задних карманов его джинсов.

Трипп щурится и указывает на ноутбук.

— Так это граница твоей собственности?

— Нет, это граница округа. Все до этой линии принадлежит мне, — Гейдж несколько раз прокручивает экран и указывает на самый низ.

— А что за черная область? — Трипп задает очередной вопрос. Я так благодарна, что он здесь. Он никогда не воспринимает ничего слишком серьезно. Если бы сегодня мне предстояло пройти через это только с Гейджем, Хестоном и Уорреном, был бы час мрачного молчания и испепеляющих взглядов, за которым последовала бы церемониальная драка на кулаках.

Лицо Гейджа искажается, будто он не хочет отвечать на вопрос, но мы снова встречаемся взглядами, и, думаю, это возвращает его к новой реальности, где нужно быть открытым. Он наклоняется к экрану и указывает.

— Эта часть — склад. А это — дом... — он делает паузу, чтобы подумать, снова смотрит на меня и прочищает горло. — Это мой дом. Туда мы и едем.

— Там нет дороги, — говорит Хестон, озадаченно глядя на карту.

— Есть. Просто она скрыта. Не отмечена на карте и не является общедоступной. Помните дальнее южное поле, где мы прошлой весной посадили сорго?

Все кивают.

— У дороги в канаве вдоль этого поля есть ворота в конце. Кажется, что за ними только деревья, но есть узкая просека. Примерно миля или около того длиной. Она ведет прямо к дому.

Уоррен напряженно выдыхает и внезапно закрывает ноутбук, засовывая его под мышку. Он поворачивается ко мне и кладет руку на поясницу.

— Ты в порядке?

Я пожимаю плечами и выдавливаю натянутую улыбку.

Его рот сжимается в тонкую линию, но он кивает.

Мы все выходим за ним, Гейдж — последний. Он запирает дверь общего дома и, повернувшись, я вижу, что под мышкой у него мое любимое одеяло. Для меня оно — утешение. Он знает это по многим нашим совместным ночам. То, что он догадался его захватить, посылает вспышку тоски прямо через центр моей груди.

Он догоняет меня бегом и переплетает пальцы с моими.

— Прости меня, Блайт, — я не отвечаю сразу. — Я разочаровал тебя, — я киваю, глаза полны слез. — Я никогда не хотел... — он подбирает слова, которые не могут прийти к нему.

— Я знаю, — говорю я и одновременно сжимаю его руку.

Когда мы направляемся к лошадям, я замечаю винтовку, которую Гейдж крепит к седлу. Нож, спрятанный в седельную сумку. Пистолет, застегнутый в кобуру под курткой.

Мы не собираемся сдаваться без боя.

ГЛАВА 31 Блайт

Топот копыт гремит по сухой земле прерии, пока мы едем к таинственному дому, который я никогда не видела и о котором даже не слышала. Мое любопытство растет с каждым метром.

Как и