Неопровержимая улика - Лейни Лоусон

— Кажется, я ослышалась. Мне показалось, ты сказал «убить», — шепчет она.

— Я знаю, это шок. Я…

Она резко поднимает голову и смотрит на меня.

— Подожди. Ты серьезно?

Я сжимаю губы и киваю.

— Мой отец — нехороший человек. Моя семья... они жадные и опасные, и именно поэтому я уехал из Нью-Йорка, купил это ранчо и ушел от всего этого. Это не тот человек, которым я хотел быть.

Ее глаза резко закрываются, а гримаса на лице столько явна, что морщится нос и краска сходит с кожи. Я протягиваю руку к ее подбородку, но она не реагирует.

— Купил... это ранчо? Ты здесь не работаешь? Ты... ты... — она заикается и качает головой в неверии, и мое время объяснить ей все это наедине заканчивается.

Передняя дверь открывается, когда Уоррен и Трипп заходят, вытирая грязные сапоги о коврик, прежде чем войти в гостиную. Я пытаюсь придумать оправдание, почему я обнимаю его сестру так, будто мы не просто друзья, но Уоррен не выглядит ни капли удивленным. Он проходит мимо нас и садится на диван, словно ничего необычного не происходит. Я медленно поднимаю голову, изучая его выражение.

— Я рассказала ему о нас, — говорит Блайт. А потом она делает самую ужасную вещь на свете — отстраняется от меня, даже не взглянув и не ответив на то, в чем я только ей признался.

Я горжусь тем, что легко читаю людей, но сейчас она ничего не выдает. Она садится между Уорреном и Триппом, скрещивает ноги и смотрит на меня совершенно безэмоционально.

Трипп издает низкий свист.

— Какого хрена здесь происходит? Кто-то умер или что?

Блайт закрывает рот рукой, плотина наконец прорывается. Она пытается закрыть глаза, но слезы опережают ее, стекают по щекам и заливают лицо. В считанные секунды она начинает навзрыд рыдать. Уоррен обнимает ее одной рукой, бросая на меня обвиняющий взгляд: «Что ты наделал?».

— Эй, — успокаивает он ее тихим голосом. — Ты в порядке?

— Очевидно, нет, — фыркает Трипп.

Хестон шлепает его по затылку, огибая диван. Но он не садится. Просто расставляет ноги пошире, скрещивает руки и смотрит на меня.

— Выкладывай, — говорит он.

ГЛАВА 30 Блайт

Мы все молчим, пока Гейдж повторяет парням то, что только что сказал мне.

— Так ты, типа, богат, что ли? — с энтузиазмом спрашивает Трипп. Как будто это самая важная деталь из всего, что только что сказал Гейдж.

— Можно и так сказать, — признает Гейдж.

— И ты все еще ездишь на этом старом грузовике, — смеется Трипп. — Я бы ни за что не догадался.

— Простите, что лгал вам. Я никогда не считал вас своими работниками. Я думаю о вас как о лучших друзьях. Деньги мешали мне в прошлом. Я не хотел, чтобы они и дальше влияли на мою жизнь. Я не хотел, чтобы вы относились ко мне по-другому.

Я не злюсь на него. Но могла бы въехать ему коленом прямо в пах за то, что он все это скрывал — от меня, от всех здесь. В его словах чувствуется искреннее и неподдельное сожаление. Он не приукрашивает и не умоляет нас поверить, что это не его вина, что все так вышло. Он признает, что солгал, умолчав об этом.

Я не знаю, думал ли он, что я выбегу за дверь и заблокирую его номер, если узнаю о том, что он скрывал, но это не так. Я просто хотела, чтобы он сказал мне раньше. Я просто в шоке. Это чертова куча новой информации, которую мой мозг пытается переварить сразу. Мне нужна минута, чтобы все это осмыслить.

И он сказал, что кто-то пытается его убить?

Я даже не знаю, как на это реагировать, поэтому просто плачу.

Я вытираю рукавом нос и слезы, стекающие по подбородку. Может, если я не буду на него смотреть, смогу забыть, что кто-то планирует его смерть.

— Мне не следовало этого делать, но я скрывал, что владею этим ранчо и что у меня есть деньги, потому что это не определяет меня как личность. Я хотел жизни, основанной на других вещах — настоящих, действительно важных, а не на цифрах в банке. Я пойму, если вы больше не будете меня уважать. Возможно, я этого заслуживаю. Но мне правда жаль. Прежде всего, я пытался защитить вас всех. Я оставил опасную жизнь. Я не хотел, чтобы кто-то из вас оказался в этом замешан. Видимо, это не очень-то сработало.

— Могу я попросить прибавку к зарплате? — выпаливает Трипп.

— Придурок, — бормочет Хестон и потирает висок, будто такое количество новой информации вызывает у него головную боль.

Гейдж игнорирует их и делает несколько шагов ко мне.

— Блайт...

Уоррен резко встает и поднимает руку.

— Не надо.

Еще вчера я говорила Уоррену, как много для меня значит Гейдж. Уверена, он озадачен, почему я реву в три ручья. Он, наверное, думает, что я в ярости на него.

Мои глаза встречаются с глазами Гейджа.

«Это не может быть концом для нас», — говорят его.

«Это не конец. Я не позволю», — отвечают мои.

Он не разрывает наш зрительный контакт, даже когда Трипп встает, чтобы дважды похлопать его по плечу.

— Я прощаю тебя, чувак. Все быльем поросло.

Звонок телефона Гейджа наконец отвлекает его. Он лезет в карман, смотрит на экран и хмурится. Осознание мелькает на его лице. Он убирает телефон и достает маленькую черную раскладушку из другого кармана. Я узнаю ее — ту самую, что дал ему мужчина у ворот перед отъездом.

— Да, — рявкает он, открывая телефон.

Одну руку он упирает в бедро и задумчиво смотрит на свои сапоги, слушая человека на другом конце линии. Хестон и Уоррен смотрят друг на друга, затем на меня, пока я пытаюсь подавить беспокойство на лице. Не проходит и минуты, как Гейдж вешает трубку и убирает телефон обратно в джинсы.

Утро и так было эмоциональным, но внезапно его голос становится уверенным и ровным.

— Мне нужно, чтобы вы все были в седлах и готовы ехать в ближайшие десять минут, — требует он.

— А теперь погоди-ка секунду, блин. С чего ты взял, что мы поедем с тобой? Как мы можем доверять хоть одному твоему слову? — огрызается Уоррен.

— Если хотите остаться, пожалуйста. Но я забираю Блайт — она останется со мной, пока я не буду уверен, что она в безопасности. Эдди Рейнольдс не успокоится, пока не получит свое, и он здесь, чтобы убить не