В поисках королевы - Адриана Максимова

– Что… что это? – рыкнул Бальтазар, хотя и без этого вопроса уже все понял.

– Леон обо всем позаботился, – прошептал Августин, и его лицо исказила гримаса боли. – Он заберет меня.

Помня, какие яды мог создавать Леон, Бальтазар невольно отшатнулся. Даже одной капли на кожу вполне достаточно, чтобы умереть в муках. Августин упал на землю и скорчился, стараясь подавить стоны. Рукава рубашки задрались, и Бальт увидел багровые шрамы, оставшиеся от цепей. Они были свежими, значит, кто-то совсем недавно держал его взаперти и, возможно, пытал.

– Зачем ты это сделал? – спросил Бальтазар, когда Августин затих, бессмысленно глядя в пустоту. Луна светила так ярко, что от ее холодного света было больно глазам.

– Проигравший уходит один, – сказал Августин и закрыл глаза. По его телу пробежала судорога, и он обмяк. В лунном сиянии он снова выглядел мальчишкой, жизнь которого только должна набрать обороты, и Бальтазару вдруг стало тоскливо от того, что он мертв. Он сел на землю рядом с ним, стараясь не стучать зубами от холода. Ночь выдалась прохладной, мокрая одежда неприятно липла к коже. Притянув колени к груди, он горестно вздохнул. У него больше не было никаких целей. Он чувствовал себя пустым и абсолютно бесполезным.

* * *

Похоронив Августина на ближайшем кладбище, Бальтазар вернулся в Шиоронию. Его продолжали мучить вопросы, кто и зачем пытал парня. Готовя его к погребению, он увидел на его теле раны от недавних истязаний. Возможно, они и стали причиной его самоубийства. Устал от боли, не выдержал, кто-то запугал его. Несмотря на то, что Бальт считал, что Августин все это заслужил, ему было не по себе. Кто-то стоял за ним и решил расправиться, когда что-то пошло не так.

Во дворец он прибыл ночью. Поднялся к себе в покои и, не раздеваясь, упал на кровать. Он уснул мгновенно, и ему снилась вода. Она проникала ему под кожу, застилала глаза, он дышал ей и растворялся в ней, пока вдруг не осознал, что сам стал водой.

Его разбудило чье-то прикосновение. Мягкое и теплое, оно обожгло его сильнее огня. Вскрикнув, он распахнул глаза и встретился с испуганными глазами Люси, которая почему-то лежала на кровати рядом с ним.

– Какой тьмы ты здесь делаешь? – резко спросил он. – Не помню, чтобы я звал тебя в свою постель!

Люси приподнялась на локте и смущенно отвела взгляд в сторону.

– Ты кричал во сне, – помолчав, сказала она. – Я хотела, чтобы тебе было не так одиноко, вот и все.

– И что я кричал? – встав с кровати, спросил Бальтазар. Он зажег свечи и, налив воды в стакан, тут же осушил его.

– Что-то про реку, – осторожно произнесла Люси. Кажется, она слышала больше, чем была готова рассказать. – Прости, у меня и в мыслях не было ничего дурного.

– И ты тоже прости, – смягчился Бальтазар. – Просто я не ожидал проснуться не один.

– Тебе не надо сейчас быть одному, – Люси спрыгнула с кровати и подойдя к нему, заглянула в глаза. – Позволь мне разделить с тобой это время горечи.

У Люси были рыжие волосы, но не такие, как у Греты. Более светлые и золотистые. И глаза, зеленоватые, но такого цвета, что эту зелень не сразу и заметишь. А еще он хорошо знал Люси, и узнавать ее еще больше у него не было желания.

– Я справлюсь, – сказал он и провел пальцем по румяной щеке Люси. – Спасибо за добрые слова.

Люси встала на цыпочки и, поцеловав его в губы, горячо и очень торопливо, тут же выбежала из его покоев. Он рассеянно проводил ее взглядом и налил себе еще воды.

* * *

Бальтазар лежал в ванной и медленно потягивал из бокала вино. После того, как Люси ушла, он больше не смог уснуть. Разобрал письма, что пришли в его отсутствие, написал ответы на них. Ему начало казаться, что он что-то упускает в происходящем, но от усталости голова работала плохо. Мыльными пальцами он провел по солнечному сплетению, где навсегда остался оберег, что сделала ему Грета, толстой коркой вросшей в его кости и ставшей чем-то похожим на панцирь. Ее защита всегда будет с ним. Так он до конца дней будет ощущать ее присутствие.

Стук в дверь отвлек его от грустных мыслей. Он уже хотел выругаться за то, что ему не дают отдохнуть, но, увидев взволнованного солдата, понял, что дело срочное.

– Вы должны знать, – заплетающимся языком проговорил молодой человек. – Король Север напал на крепость, где прятали герцогиню Южану, и устроил там резню.

Глава 19. Нити жизни

Мариан открыл глаза и заскользил взглядом по комнате. Она была ему знакома, он знал, что вещи здесь принадлежат ему, но в то же время все казалось чужим. Точно так же, как и его тело, не желающее ему подчиняться. Он мог контролировать только веки, и это напугало его до дрожи.

– Это пройдет, – донесся до него женский голос. В кресле, вальяжно откинувшись на спинку, сидела Грета. На ней было черное платье из шелка, похожее на струящуюся воду. Рыжие волосы распущены и мягко спускаются по плечам. – Всего лишь последствия яда. Кстати, твоему зрению больше ничего не угрожает. Ты прошел через смерть, и адский прах больше не действует.

– Что ты здесь делаешь? Ты ведь…

– Умерла? – по губам Греты скользнула горькая усмешка. Мариан хотел кивнуть, но у него не вышло. – У меня еще есть незаконченные дела, поэтому мы можем общаться.

– Ты не похожа на призрака.

– Это ненадолго.

– Знаешь, куда уйдешь потом? – спросил Мариан. Воспоминания медленно возвращались к нему, и страх становился сильнее.

– Да, – голос Греты прозвучал твердо, из чего Мариан сделал вывод, что бывшую целительницу не ждет ничего хорошего. – Но это сейчас не главное. Я хочу помочь тебе уничтожить Талику.

– Это ведь ты не дала ей увести меня в мир мертвых, – прошептал Мариан, вспомнив ледяные объятия своей бывшей возлюбленной. Как она пыталась затащить его в воронку из холода, который тонкими иглами врезался в душу, словно желая распороть ее.

– Да, было дело, – чуть вздернув подбородок, ответила Грета, не скрывая удовольствия от своего поступка. – Теперь она ненавидит меня чуточку сильнее, мне это приятно.

– Если я ей больше не нужен, значит ли это, что Кордия умерла? – встревожился Мариан. Грета нахмурилась и, сложив руки на коленях, вздохнула.

– Она нашла более сговорчивого исполнителя, – сказала она. – Он без ума от нее и готов на все.

– Талика всегда умела убеждать… – с сожалением произнес