В это время завтра - Тесса Бейли

Она сглотнула и отвела взгляд, встречавшийся с его отражением в зеркале, растирая свои перенапряженные запястья. — Я бы пригласила тебя на спарринг, но ты всегда отказывался сражаться со мной.

— Я сражаюсь вместе с тобой, а не против тебя. — Он оттолкнулся от дверного косяка и направился туда, где она стояла на коленях, и дрожащее семя осознания всё сильнее прорастало в её животе с каждым его шагом в её сторону. — Но, учитывая то, что ты сказала прошлой ночью о желании почувствовать мою силу… может быть, я сделаю небольшое исключение.

Глаза Роксаны метнулись к его глазам в зеркале. — Правда?

— Тебе это нужно. — Элиас сорвал футболку и отбросил её в сторону, оставшись в одних поношенных джинсах и с тем самым сводящим с ума ароматом сосны. — Разве нет, детка?

Головокружение от вида его тела в стиле «папочки из спецназа» заставило её утвердительно промычать и подняться на ноги, хотя она чувствовала себя неуверенно от такого поворота событий. — Ты можешь называть меня деткой в спальне, но если назовешь так в бою, я разнесу тебе голову.

Его улыбка превратила её соски в твердые бугорки, и он не стал притворяться, что не заметил этого. — Ты уверена, что хочешь именно сражаться?

— Да! Я не упущу эту возможность. — У неё перехватило дыхание от того, что она была так близко, наблюдая за нервными тиками его челюсти, трицепсов, грудных мышц. Вампир кружил вокруг охотницы. В этот момент Роксана поняла, что за последние три года она не наслаждалась ни одним боем, как бы ни лгала себе. В них всегда было отчаяние. Страх подвести мать. Ощущение, что она находится в чужой реальности, безуспешно пытаясь вписаться.

Здесь, с Элиасом, было безопасно. Оценка в его взгляде, привязанность, даже его секреты успокаивали её. Предвкушение согревало кровь. Волнение. Влечение.

Принадлежность.

Элиас был теперь позади неё, поднимая волоски на затылке. Роксана балансировала на носках, шевеля пальцами. Она ловко переступала, призывая адреналин в ноги, и без предупреждения развернулась, нанеся высокий удар ногой в сторону его подбородка. Он едва избежал удара, но не использовал свою сверхъестественную скорость.

— Не сдерживайся, — прошептала она, наступая на него.

Они двигались по мату в хореографическом танце: Роксана кружилась, била ногами, наносила удары руками, но он каждый раз уходил из-под удара, ныряя и уворачиваясь. Наконец он присел и сбил её с ног низким дугообразным ударом. Роксана сгруппировалась при падении, перекатилась и, вскочив с мата, наконец зацепила его лицо резким правым хуком.

Наблюдая в замедленном времени, как его голова откинулась назад, Роксана почувствовала, как сердце подпрыгнуло в груди, а ноги подкосились, руки бессильно упали. Она действительно ударила его. После стольких лет она причинила ему боль. Она всегда думала, что мир остановится, когда она наконец сделает это, но всё, что она чувствовала — это… его одобрение, вместе с её собственным.

— Неплохо, — было всё, что он сказал, жестом приглашая её снова нападать с сексуальным досадой. — Это чертовски больно.

Радость вызвала смех, поднявшийся из живота и наполнивший её рот. В голове промелькнул образ матери, стоящей над ней, пока она истекала кровью на полу библиотеки. Звук презрительного смеха. Стыд, мучение, жажда привязанности душили её, когда она протягивала руку к Инессе, но получала отказ.

Здесь, с Элиасом, не было никакой тьмы. Было сладкое, приветливое завершение. Его поощрение открыло плотину эмоций внутри неё, и поток был настолько мощным, что она ахнула под его напором. Она всё это время ошибалась. О Боже, она так сильно ошибалась насчет него, и теперь её верность должна была расшириться. Она должна была включить в себя обе горы. Возможно ли это? Она не знала. Но она должна была попытаться.

Когда она перестала нападать, напряжение покинуло мышцы Элиаса, и концентрация на его лице сменилась беспокойством. — Что случилось?

— Джонас показал мне видеозапись, — выпалила она, прижимая руки к горящим щекам. — Он показал мне запись той ночи в часовне.

Вампиры бледны по своей природе, но его лицо лишилось даже остатков цвета. — Видеозапись?

Жар подступил к глазам, но она подавила слёзы. Продышалась сквозь печаль и напрягла подбородок. Она не будет искать жалости, которой не заслуживала. — Ты не причинил вреда моим друзьям, Элиас. Ты даже не коснулся их. Ты просто защищал меня. — Она протянула ладони, обезоруженная от своей ненависти, своего оружия, своей войны против него. — Я ошибалась. Ты ведь не хотел стать Обращенным, верно? На самом деле это я довела тебя до этого.

Он уставился в точку за её плечом, челюсти были сжаты. Несколько секунд царило молчание, пока он не произнёс: — Я рад, что не убил твоих друзей напрямую. Конечно, рад.

— Ни напрямую, ни косвенно, — пробормотала она. — Я видела тебя на записи. Каким ты был в ту ночь. Ты ничего не мог сделать, чтобы остановить это. Ты был…

Задушенный звук вырвался из его груди, и он отвернулся, содрогаясь всем корпусом. Когда он повернулся и снова встретился взглядом с Роксаной, его глаза были пугающе закрытыми. — Правда это или нет, Роксана, это не значит, что виновата ты.

— Значит, — настаивала она. — По крайней мере, частично.

— Нет, — рявкнул он. — Я не позволю тебе взять на себя вину за то, чего я не помню.

Роксана отпрянула. — Ты бы помнил, если бы хотел стать вампиром. Если бы искал способ сделать это.

Элиас нервно дернул плечом. — Оставь это, Роксана.

— Оставь это? — Она отпрянула от предложения не брать на себя ответственность за свои ошибки. — Ты злился на меня годами. А теперь, когда я действительно заслуживаю хорошего «черт возьми, я же говорила», ты просто спускаешь мне всё с рук? Я так не думаю.

Он запустил руку в волосы и хмыкнул, но даже игра аппетитных мышц не могла отвлечь её от сути. Элиас снова защищал её от чего-то, как всегда? Но от чего? Она не хотела, чтобы её избавляли от вины. Если она заслужила это бремя, она черт возьми будет его нести. — Хорошо. Если ты решил отрицать мою ответственность за то, что ты стал бессмертным против своей воли, у тебя есть ещё одна причина проклинать моё имя.

Ярость вспыхнула в его глазах, сила налилась в бицепсах. — Я никогда не прокляну твоё