В это время завтра - Тесса Бейли

— Сильно, — прошептала она. Вибрация прошла через его сильное тело. — Я ничего не могу с собой поделать, детка.

— Я знаю. Я… — ее пальцы впились в постельное белье, признание вырвалось порывисто. — Иногда я фантазировала, что мы наконец подеремся. Что ты наконец-то сразишься со мной, и… мне было интересно, какова твоя сила, если ты применишь ее против меня. Я-я хотела знать.

Элиас вонзился в нее, его рык эхом отозвался в спальне, хотя Роксана едва могла что-либо слышать из-за звона в ушах. Она почти ничего не осознавала, кроме неистовой похоти, захватившей все пять ее чувств. — Господи, — крикнул он, его голос приглушило ее плечо. — Раскрой колени шире, пара. Освободи место для меня.

Бездыханная, зависшая над горячей бездной разрядки, она сделала то, что ей велели, чувствуя удовлетворение, когда Элиас вошел до конца, его торжествующий выдох заставил ее соски напрячься. — Так?

— Да, так. — Он с силой прижался лицом к ее шее, обнажив клыки. — То, что ты сказала мне раньше… Боже, Роксана, я пытаюсь держать себя в руках —

— Не надо. Не надо. — Она ритмично сжала интимные мышцы, дразня его, отчаянно желая, чтобы он потерял контроль и показал ей свою истинную натуру. — Я хочу этого. Я могу это выдержать. Я ненавижу то, что есть что-то, чего я не знаю о тебе. Сломай меня этим.

Инстинктивный щелчок его самообладания почти привел ее в восторг.

Облегчение, возбуждение и голод дали ей все необходимое, чтобы пережить внезапный шторм Элиаса. Это был он, ничего не скрывая, обнаженный до самой своей сути, и она впитывала каждый нюанс. То, как его сердце билось против центра ее позвоночника, его гортанные рыки у нее в ухе, звук удара мышц о мягкость, то, как его твердый член проникал в нее снова и снова, будто его десятилетиями призывали соединиться с ней, сплавить их тела, чтобы их невозможно было различить — и это был его единственный шанс.

— Ты хочешь, чтобы я сломал тебя, Роксана? — прохрипел Элиас ей в шею, его бедра врезались в ее ягодицы снова и снова, великолепно, его член проникал так глубоко, что это было больно и возбуждало в равной мере. Идеально. Идеально. — Ты эксперт, детка. Скажи мне как. Ты ломаешь меня каждый раз, когда уходишь. Каждый раз, когда возвращаешься. Твои глаза ломают меня. Твое дыхание. Твое сердце.

Грудь была в постоянном сжатии, ее колени подкосились, и она рухнула на кровать, но их близость не прекратилась. Это было невозможно. Это было неизбежно. Элиас просто подложил подушку под ее бедра, чтобы изменить угол, и трахал ее еще сильнее, звуки ее криков тонули в мягкой набивке. — Еще, — прошептала она, повернув голову так, чтобы видеть его лицо, ее кровь воспламенилась от чувства собственности и интенсивности, которые она там увидела. — Еще.

Элиас издал хриплый звук и схватил Роксану за оба запястья, согнув ее локти так, чтобы прижать их к центру спины, его толчки стали яростными. — Еще? У тебя есть я весь. Ты хранительница всего. — Он держал ее запястья левой рукой, откинувшись назад и пробив правой рукой отверстие в центре изголовья кровати, разбрасывая щепки во все стороны. — Моя. Ты всегда была моей.

Тело Роксаны встретилось с ее сердцем, образуя идеальное, пугающе роковое созвездие, и удовольствие вонзилось в нее, как бархатные зубы. Слезы обожгли веки, ее женское естество пульсировало и сжималось вокруг проникающего члена Элиаса, ее бедра дрожали бесконтрольно. С руками, скованными за спиной, и Элиасом, навалившимся на нее всем своим весом, она была во власти удовольствия, которое воспользовалось этим, вонзив когти глубоко, так что ей не оставалось ничего, кроме как кричать и двигать бедрами, надеясь дать Элиасу хоть каплю того блаженства, которым он одаривал ее.

Признания теснились в ее горле, умирая от желания быть произнесенными вслух, но вместо этого она повторяла его имя, надеясь, что он поймет ее правильно. — Элиас, Элиас, Элиас…

Долгие мгновения существовали только Элиас и его ударяющие входы в ее тело, его анималистическое рычание, а затем его рука резко выбросилась вперед, проходя сквозь центр сломанного изголовья, его хватка побелела, тело дрожало, дрожало —

— Аххх, черт. Роксана. Моя пара, моя жизнь, — выдохнул он, его бедра прижимали ее к матрасу в одном долгом, а затем в другом движении, жидкий жар вливался в нее, удовлетворяя что-то глубокое и первобытное внутри Роксаны. Твоя пара удовлетворена, — промурлыкал голос, опьяняя ее, наполняя абсолютным удовлетворением, принимал ли ее разум это или нет. — Роксана, детка, я чувствую, как ты доишь меня. Я чувствую это. — Его рука покинула изголовье, и без предупреждения он рывком поставил Роксану на колени, чтобы нанести несколько жестких толчков, грубо шлепнув по правой ягодице. — А теперь забери назад то, что заслужила. Забери все.

— Да, Элиас, — выдохнула она, ее тело становилось все более обмякшим с каждой секундой, но гордость удерживала ее в вертикальном положении, наслаждаясь чувством наполненности доказательством его удовлетворения. — Моя.

— Твоя, — грубо согласился он, и в его голосе звенела интенсивность.

Наконец Роксана проиграла битву с усталостью и распласталась на кровати, едва будучи в силах держать глаза открытыми в дымке такого мощного облегчения. Последнее, что она помнила, — это Элиас, расхаживающий в ногах кровати, голый, пальцами рвущий концы своих темных волос, прежде чем он, наконец, оделся и покинул комнату.

Неопределенность того, что принесет следующий день, обычно делала невозможным для Роксаны заснуть, но неизвестность, похоже, сжалилась над охотницей лишь на этот раз, широко зевнув и поглотив ее целиком, а слова «ты всегда была моей» эхом отдавались в ее сознании.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Элиас вышел из спальни и закрыл глаза, сдерживая себя, чтобы не вернуться обратно и не взять ее снова. Не поглотить ее снова. Снова. Ему никогда не будет достаточно того рая, который она только что ему подарила. Но с ее восхитительным ароматом, крестившим его кожу, он одновременно чувствовал себя израненным и возрожденным. Зажатый между раем и адом. Он был невероятно настроен на энергию Роксаны, и хотя она отдалась влечению между ними так, что его