Эльфирская академия магии 2 - Мелина Боярова

доставила в академию работающий артефакт зова, которым монстров натравили на путешественников, а затем и на город. Находку отдала тану Ярравину, так как на тот момент не знала, кому доверять. Однако он сказал, что выяснить ничего не удалось. В эти выходные я нарочно зашла подальше, предположив, что таких приманок было несколько.

— Тана Вилин! Вы меня так до нервного срыва доведете! Нашли что-нибудь? Зачем, вообще, рисковали собой и уходили так далеко вглубь Иринтала? Мы же теперь несем за вас ответственность. Чистокровных представителей расы по пальцам перечесть. Ледышки же нас тут с землей сравняют, если с вами что-то случится.

— В-вот! — вытащила артефакт из сумки и положила на стол. — Нашла еще один.

— Да чтоб меня ужас подземелий забрал! — схватился за голову декан. — Ты кому-нибудь говорила об этом? Показывала?

— Нет, — смущенно потупилась. — Сразу вам принесла.

— Вот, и молчи дальше, а я разузнаю, что возможно. Одно скажу сразу, зельды к этим поделкам не имеют отношения. Клеймо, — указал на закорючку рядом с активатором, — эльфирское. Поверь, девочка, я непременно узнаю, кто изготовил подобную гадость, и почему от меня скрыли первый артефакт. Руки этим мастерам вырву, чтобы не позорили профессию. Сразу надо было ко мне идти! Кто был в курсе твоей находки, кроме тана Ярравина?

— Ректор, насколько я знаю. Если помните, я после похода в лазарет угодила. Передала находку Таэлосу и забыла о ней, а потом, когда в Иринтал выбралась, в памяти и всплыло, что нужно другие такие штуки поискать.

— Так, вот зачем в лес постоянно рвешься? — догадался зельд. — Что ж, меня радует стремление помочь и защитить невинных людей. Но ты не должна собой рисковать.

— Угу-м, — кивнула, чтобы не расстраивать тана Тинтара, а то чересчур распереживался.

Не говорить же, что рядом с Саяром и другими глирхами мне ничего не грозит? Боюсь, бедный зельд еще одного потрясения не переживет. А он меня глифам научить обещал, между прочим, и с трофеями неплохо выручает.

Глава 17

Плотный график учебы, составленный Хелларионом, не подразумевал свободного времени для общения с друзьями. С Эрметтом и остальными зельдами я хотя бы на парах виделась. Объяснила, что минутки свободной нет — все расписано от рассвета до отбоя. Даже кушать хожу с преподавателем, который быстрее голодом заморит, чем я запомню, для чего куча вилок и ложек предназначена. У меня и так в голове уже каша образовалась от обилия информации. Вдобавок, сам по себе этикет казался бесполезным и ненужным предметом, поэтому и усваивался отвратительно.

Рингар умудрялся еще забегать после отбоя, и тогда мы сидели на крыше и целовались. В такие моменты проблемы улетучивались, а мне было легко и хорошо. Жаль, подобные дни выпадали нечасто. Мне требовалось выполнять домашние задания и заниматься расшифровкой тетради, поэтому приходилось жертвовать личной жизнью.

Надо ли говорить, что подобная отставка расстроила Вериона? Принца лишили тех часов, которые прежде он проводил со мной. И это бесило его до ужаса. Слухи доходили, каким Верион сделался нервным и раздражительным. Иногда наследник заявлялся в башню артефакторов, чтобы подловить меня между парами. А еще неизменно выходил в коридор и буравил взглядом, когда я посещала башню боевого факультета. Я ничего не могла с этим поделать, только считать дни до окончания сезона дождей, когда наваждение схлынет, и принц забудет обо мне.

Из-за Вериона я перестала посещать общие тренировки с боевым факультетом и вернулась к утренним занятиям с Эрметтом.

Хелларион никак не отреагировал на самоуправство, хотя ему докладывали о каждом моем шаге. Стоило выйти из башни артефакторов, как ко мне присоединялся кто-нибудь из северян, дежуривших внизу. Я пробовала пару раз нарушить расписание и прогулять пару, после чего меня ожидала нудная нотация от наследника о недопустимости подобного поведения.

Исильмея после того вечера у наместника в академии не появлялась. Я по этому поводу не страдала, опасалась только, как бы гадина не задумала очередную пакость.

В целом, оставшиеся недели до окончания сезона дождей пролетели незаметно. Делая упор на учебу, я продвинулась в изучении эльфийского языка. Помимо нового преподавателя, со мной отрабатывал правильное произношение Хелларион, попутно поясняя непонятные моменты.

С таном Тинтаром я продвинулась в изучении глифов и поднаторела в составлении всевозможных алхимических составов. Теперь я знала, как склеить между собой кусочки кожи, костей, металла или камня. Освоила десяток составов для дубления кож и разработала собственное средство на основе внутренностей муриды. Декану еще не показывала, потому что подобные разработки оставались собственным секретом мастера.

Единственное, в чем я так и не продвинулась, не считая этикета, это в освоении магии. Источник я не ощущала. На парах по медитации мы учились чувствовать силу и накапливать энергию, чтобы потом использовать для создания артефактов. У меня же на грудной клетке красовался магический символ, оставленный Рокуэном Кентаро, а на средней части грудины осталась отметина Гаи, которую я прежде принимала за часть рисунка. У Рингара на коже имелся такой же символ, я рассмотрела его в подробностях и обнаружила отличие. Возможно ли, что Гая повредила источник? Декан лекарского факультета, к которому обратилась с этим вопросом, обследовал меня и выдал тот же ответ, что и раньше.

— Источник не поврежден, но слишком маленький и слабый. Потребуется годы, чтобы он окреп и набрал силу.

В дневнике древнего говорилось, что для ученика, ступившего на путь «Плетущейся лозы», размер источника не важен. Сила начнет прибывать по мере того, как обучаемый будет постигать ступени развития и наносить на тело древние руны. Обещания выглядели заманчиво, кроме одного момента, что каждый последующий уровень требовал от неофита осознанной жертвы. Каждый раз следовало расставаться с тем, что представляло ценность для испытуемого. Например, первый шаг чаще всего был связан с отречением от прежней жизни и становлением на путь ученичества. Положение в обществе, друзья, семья, любимые увлечения — все это уходило на алтарь достижения цели.

Вот и получалось, что я не так уж нуждалась в магии, чтобы жертвовать тем единственным, что составляло смысл жизни. Жаль, никто не предупредил, что я уже ступила на путь ученичества, когда обнаружила тетрадку. Когда неофит медлил с переходом на новый уровень и колебался, что же принести в жертву, судьба или магия делали выбор за него, обрушивая ворох проблем и неприятностей.

Пока я училась, враги искали новые способы добраться до тех, кем я дорожила. Передав из рук в руки декана артефакт зова, я позабыла о нем, как и о ночном происшествии, случившемся по прибытии в город. Зато