Цена измены. Я не вернусь - Юлия Валериевна Рябинина

Что случилось? Интересный вопрос, хотела бы я спросить то же самое, ведь меня привезли сюда, для того чтобы найти причину моей высокой температуры! – пронеслось в моей голове возмущенно, но мужчине я сказала другое.

– У меня мама умерла, – голос, как я и ожидала, дрогнул, эмоции в груди всколыхнулись. – И когда ездили на кладбище, видимо там я и простыла. Не знаю.

– Примите мои соболезнования, терять близких всегда невероятно тяжело, – добрые слова прозвучали искренне.

– Спасибо. Да, вы правы. Я сейчас ничего не понимаю. Все еще в какой-то прострации нахожусь, – сжала пальцы в кулак. – У меня была высокая температура. В груди сильно болело. В обморок падала несколько раз, – на миг спотыкаюсь, – а еще я беременна, доктор. И я очень волнуюсь за то, что мне могли назначить неправильное лечение.

В голосе сквозила паника.

– Ася, не переживайте. Несмотря на то, что у нас районная больница, доктора у нас достаточно компетентны в таких вопросах. Вставайте, я вас послушаю.

Я застеснялась. Как-то не привыкла я вот так перед посторонними оголяться. Хоть это и был врач, но чувства внутри были отвратные.

Прослушав легкие, мужчина, почесав подбородок, с прищуром посмотрел на меня.

– А на сердце когда-либо жалобы были?

– Нет, – отрицательно качнула головой.

– Хорошо. Горло, кашель, насморк?

– Ничего нет.

– Тогда ждем анализов и уже по ним будем смотреть. Я к вам еще загляну. Анализы придут, подкорректирую дозировки и будем лечиться, – мужчина развернулся ко мне спиной и подошел к двери, – а пока можете отдыхать. Вам сейчас это необходимо.

Глава 18

Вадим

– Умер? – приваливаюсь к стене спиной. – Но мне сказали, что ребенку ничего не угрожает…

– Внезапная остановка сердца, – констатирует произошедшее усталым голосом врач. – Не выдержало нагрузку.

– А девушка? Как она?

– Мамочке пока не сообщали о смерти младенца…

– Господи, как же так?!

У меня нет адекватной реакции. Как к этой новости относиться – я не знаю. Ответа в голове нет. Только сердце в груди сжимается в комок все сильнее и сильнее.

– К сожалению так бывает, – качнул головой врач и развернулся чтобы уйти, но я перехватил его за запястье.

– Мне можно к девушке…

– Да, конечно. Пациентка уже пришла в себя, можете пройти, – поспешно ответил врач и сам заторопился прочь.

Прежде чем зайти в палату, я предварительно постучал в дверь и не дожидаясь ответа, открыл ее. Алиса лежала ко мне спиной. В палате было так тихо, что я невольно застыл на полпути, прислушался.

– Лис, – сглатывая застрявший в горле комок, позвал девушку.

Заметил, как слабо дернулись ее плечи, и спина напряглась.

– Алис, – тут же преодолеваю разделяющее нас расстояние и, подцепив по дороге стул, поставил его рядом с кроватью, сел перед любовницей, стал внимательно всматриваться в ее бледное лицо.

– Зачем пришел? – не глядя на меня, она зашипела.

– Я… волновался, Алис, – говорю искренне.

– Иди в задницу со своими волнениями и со своей мамой. Семейка придурков. Я из-за вас чуть не сдохла!

Цедит сквозь зубы, подавляя во мне все те чувства, с которыми я пришел.

– Кис, я знаю, ты злишься. Знаю, что заслужил, но ты перегибаешь палку. Зачем ты приплетаешь сюда мою маму?

– Я приплетаю не только твою мать, но и твою жену. Это из-за нее ты меня бросил. Из-за нее мне пришлось… – она сбивается, – если бы ты с ней не остался, мне не пришлось бы разговаривать с Алексом.

– Кис, этот ублюдок получит по заслугам. К тебе уже приходили менты? Я уже договорился…

– Не смей! – взвизгнула девушка, хватая меня за воротник. – Не смей его трогать!

Перехватываю ее запястье и сжимаю так, чтобы она разжала пальцы.

– Это почему? – с подозрением вглядываюсь в ее лицо, которое становится совсем белым.

– Я тебе говорила, придурок, что он бандит. У него такие связи, что если вдруг захочет добраться до тебя, и глазом моргнуть не успеешь, как прикопанный землей окажешься. Но ты ему нахер не нужен. Он придет за мной первой!

У девушки намечается истерика.

– Дура, ты кем меня пытаешься запугать? Да и себя тоже, у меня в этом городе куча подвязов, – я реально начинаю злиться на Лису, и даже в какой-то момент забываю о том, что мы потеряли нашего ребенка, рычу ей в лицо. – Этот мудак поплатится за то, что нашего ребенка больше нет…

В палате повисает молчание. Алиса смотрит на меня непонимающе:

– Что? Что ты сказал? – ее голос срывается на хрип.

– Ребенок умер. У него остановилось сердце, – я ожидал всего что угодно и даже уже приготовился к тому, что придется позвать медсестру, чтобы та вколола Алисе успокоительного, когда…

Лиса вдруг откинулась на подушку и ее губы растянулись в ухмылке, правда она больше была похожа на оскал, а потом Алиса произнесла:

– Ты знаешь, а это даже к лучшему…

В первый миг мне показалось, что у меня слуховая галлюцинация:

– Что? Я не понял?

– Все ты понял, Вадь. Хватит строить из себя идиота, – Алиса приподнимается на локтях так, чтобы быть чуть выше, впрочем, она всегда старалась себя так вести: независимо, высокомерно. – Меня все это достало. Меня ты достал. Ты знаешь, – ее голос срывается, поэтому она замолкает на несколько секунд, собирается с мыслями, а мои пальцы против воли сжимаются в кулак, – то, что ребенок умер, это и правда к лучшему. Потому что когда ты это сказал, у меня ничего не произошло здесь. Ничего не екнуло, – показывает на сердце, я дергаюсь, но по тому, как сжимается челюсть девушки, я понимаю, что лучше остаться на месте, не время ей что-то доказывать, поэтому просто медленно встаю…

– А ты, наверно, права, – бормочу под нос, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. – Ты недостойна иметь детей. Да и после этих слов, я даже не знаю, как с тобой вообще можно находиться рядом…

– А не надо, – перебивает меня, – вали отсюда. И лучше бы забыть тебе про меня вообще. И о деньгах, которые