Академия для наследников. Дитя некроманта - Анастасия Ольховикова

— Этого никогда не случится…

— Что? — переспросила я, думая, что ослышалась. В самом деле, рядом с Дэем, на котором напрочь отсутствовала рубашка, мысли могли приобрести совершенно неожиданное направление.

— Спасибо, Иви, — сделав вид, что именно это произносил в первый раз, он почему — то взял мою ладонь в руку и приложил к своей груди — ровно там, где неровно билось сердце. А затем медленно поднял и приблизил к своим губам, целуя. Я испытала новую порцию волнения.

— Я чувствую твою дрожь, Эвани, — внезапно признался он. — За что небеса наградили меня такой любовью?..

Не показалось? Он именно это сказал? Пока я, смутившись, размышляла на тему того, как часто меняется отношение Дэя, он успел сильнее обнять и теперь ласково поддерживал за подбородок. А потом его взгляд окончательно загипнотизировал меня, и я утонула в сладости желанного поцелуя.

Это не было похоже на то, что происходило с нами раньше. Дэй не пил меня до дна, не тосковал о том, что могло бы быть, и, тем не менее, вкус у него был с оттенком горечи и неизбежности. Пытаясь избавиться от этого ощущения, я раскрыла губы, позволяя углубить ласку, и задохнулась оттого, насколько чувственно сделал это любимый.

Он подхватил меня на руки, не прерывая контакта, и понес куда — то, а потом, уронив на мягкую перину, которая не напоминала ни одну из кроватей у окна, заставил ненадолго вынырнуть из тумана мыслей. Откуда в башне могла появиться такая кровать? Да еще и стоящая в отдалении от остальных? А потом я догадалась — это те две у окна, скорее всего, были принесены сюда Мином. А та, на которую уложили меня, была похожа на ложе в моей комнате. Раз она была нетронута, значит, считалась для Дэя чем — то вроде табу.

Огневик оторвался от моих губ, перевернув на живот и занявшись шнуровкой на спине. Пока проворные руки ослабляли захват ткани, горячие губы прокладывали дорожку поцелуев от шеи вниз по позвоночнику, заставляя шумно дышать и постанывать от удовольствия. Затем мы снова оказались лицом к лицу — и еще один бешеный поцелуй лишил меня остатков разума. Я крепко обняла Дэя, но лишь затем, чтобы выпустить вновь, и поначалу испугалась, когда он покинул кровать. Я даже приподнялась на локтях, чтобы проследить за его действиями и уже почти готовая к тому, что сейчас он опять скажет, что надо остановиться. А потом без сил упала на перину — просто Дэй принялся снимать мои туфельки и медленно, участок за участком, покрывать поцелуями освободившуюся от платья кожу ног. Быстро снял наряд через голову, отбрасывая в сторону и снова начиная целовать, шепча в перерывах о том, насколько я желанна и любима и как прекрасно смотрюсь лежащей на кровати, освещаемая одним лишь лунным светом.

Вскоре грудь ныла от решительных ласк, а огневик перешел к моему животу, и от этого я совсем потеряла голову. Колени подогнулись сами собой, и этим нагло воспользовались, продвигая меня дальше на спальное место, отрываясь совсем ненадолго, чтобы стянуть последние детали гардероба. Дэй избавился от штанов и белья, а я со смесью страха и предвкушения стала рассматривать его застывшее у кровати тело. Я почему — то знала — он напряжен до предела, и когда в тишине раздалось хриплое:

— Иви… — лишь развела ноги и потянулась к нему ладонями.

— Я тебя люблю, Дэй, и этого уже ничто не изменит. Пожалуйста, не оставляй меня. Только не сейчас.

Кажется, ему только этого и требовалось. Как же приятно было ощутить на себе его тяжесть и утонуть в новом чувственном поцелуе. Я, уже не стесняясь, стонала и гладила его широкие плечи, спину, бугрившиеся на ней мышцы, инстинктивно обхватывая талию огневика ногами и ожидая продолжения.

— Иви… — сдавленно простонал он.

— Да, милый? — в тон ему отозвалась я, утопая в сияющих синих глазах.

— Я тоже люблю тебя.

Моя улыбка была задушена его губами, а тело почувствовало, как к нему стремится тело Дэя. Ни мгновения не сомневаясь, я выгнулась как раз в тот момент, когда огневик, подавшись вперед и соединяясь со мной, стал причиной волны боли внизу живота, а затем замер, давая привыкнуть к новому ощущению. Оторвавшись от моих губ и разглядывая лицо, он тихо прошептал:

— Маленькая моя…

— Твоя, — подтвердила я хрипло, — только твоя! И ничьей больше быть не хочу.

В его глазах загорелся поистине неугасимый огонь, и с этого момента Дэй забыл об осторожности. Резко двигаясь внутри меня, каждый раз он словно закреплял свое право владения, но я, пусть и испытывала дискомфорт, ни разу не воспротивилась этому. Тьма внутри ликовала, я чувствовала, как она рвется наружу, чтобы оставить свой след на этом мужчине, а я, ее обладательница, все быстрее приближаюсь к тому странному состоянию, когда теряешь ощущение реальности. Внутри все сильнее натягивалась пружина напряжения, и каждое новое желание огневика лишь ужесточало мои муки. А затем мир словно взорвался миллионами звезд, и я закричала, сжимая Дэя в объятиях еще сильнее.

— Иви… девочка моя… — простонал он, и спустя несколько толчков также присоединился ко мне. А затем упал сверху и почти сразу же откатился, чтобы не придавить весом. Потянул за собой, заставляя лечь сверху, и мы ненадолго затихли. Именно в тот момент тьма и вырвалась из тела, и я только и успела предупредить Дэя, чтобы не делал резких движений. Дым, покинувший меня, полностью впитался в моего мужчину сквозь поры, но огневик не задал ни единого вопроса. Вернувшись в сознание, я стала медленно осушать капельки пота с его широких плеч.

— Разве так можно… — тихо пожурили меня, но я слышала в его словах улыбку.

— Давай ты мне чуть позже объяснишь, как можно, — предложила я, подавляя зевок. — Я что — то очень устала…

— Засыпай, отважная моя, — ласково гладя меня по позвоночнику, велел огневик. А потом бережно уложил на подушку. Засыпала я, крепко прижатая к телу Дэя.

* * *

Он проснулся от непривычного ощущения чужого тепла на коже. Девушка пошевелилась, смешно засопела, и рука сама собой сжалась на ее талии. В его жизни были женщины. Но не те. Они дарили ласку. Но не так. Не было ощущения полного единства только оттого, что в твоих руках плавится от страсти хрупкое нежное существо. Ладонь нырнула в пышные волосы, в лунном свете показавшиеся ему бронзовыми, ноздри сами втянули сладкий запах, исходящий от них. Яблоко и корица. Эвани, сама того не подозревая,