Проблемный игрок - Пайпер Рейн

— Ого, такой поступок внушает искреннее уважение.

Мы находим уединенную скамейку подальше от остальных. Я жду, пока Хедли сядет, а затем опускаюсь рядом.

— Да уж, планка задрана невероятно высоко, особенно когда растешь в городе, где твоего отца боготворят.

Она ободряюще сжимает мое колено, и я позволяю тишине осесть.

— Но я действительно люблю игру. Уверен, отец понял бы, не захоти я играть. Наверное, отчасти дело в том, что он приучил меня бросать мяч, едва научился ходить. Но я обожаю бейсбол, и, пусть слова прозвучат чересчур самонадеянно, чем больших успехов добиваюсь, тем сильнее разгорается страсть к игре. Мне чертовски повезло.

— Главный любимец города из «Кольтс», — Хедли шутливо толкает меня плечом, разряжая обстановку.

Я бросаю на нее взгляд.

— Пожалуй, — со смешком соглашаюсь я.

— Неужели не тяжело постоянно быть на виду? — она зачерпывает последнюю ложку мороженого и протягивает мне.

— Да брось, осталась последняя порция.

Хедли подносит ложку к моим губам.

— Хочу, чтобы она досталась тебе.

— Тогда придется съесть мое, — я зачерпываю остатки порции и подношу ложку к ее губам.

Мы одновременно приоткрываем рты, кормя друг друга и не разрывая зрительного контакта.

Покончив с десертом, я забираю пустые стаканчики, выбрасываю в урну и возвращаюсь. Хедли сидит, поджав под себя ноги и обхватив колени руками.

Я сажусь чуть ближе и приобнимаю ее за плечи.

— На самом деле я всегда остаюсь собой. Подпитываюсь чужой энергией, и мне, будучи экстравертом, подобное дается легко, но порой бывает тяжело. Как сегодня, к примеру, когда мы лишены возможности побыть обычной парой на свидании. В подсознании вечно сидит навязчивый страх быть узнанным или нежелание, чтобы нас прервали. Впрочем, я уже очень давно не ловил себя на подобных мыслях.

Хедли запрокидывает голову и смотрит мне в глаза.

— Я чудесно провела вечер.

Безумно хочется ее поцеловать, но вокруг нет ни единой души, перед которой нужно разыгрывать спектакль. Не осталось ни единого повода для поцелуя — кроме собственного отчаянного желания.

— Я тоже, — тихо отзываюсь я, нежно касаясь губами ее лба.

Я отстраняюсь и готов поклясться: в глазах Хедли мелькает разочарование.

Сколько еще это сможет продолжаться? Сдерживаться — совершенно не в моем духе, так почему же медлю?

Глава 41 Хедли

Я пялюсь на свое отражение в зеркале ванной.

Сработает. Обязано сработать.

Спасибо, бабуля.

Открываю дверь и выхожу в комнату.

Истон сидит, привалившись к изголовью кровати, в шортах и футболке, вытянув ноги. В руке у него пульт — он бездумно щелкает каналы.

— Знаешь, что я ненавижу в отелях... — он бросает взгляд в мою сторону и осекается. Его взгляд медленно скользит по моему телу вниз и обратно вверх. На губах расплывается медленная, расслабленная ухмылка. — Ты реально думаешь, что это что-то изменит?

Я опускаю взгляд на себя:

— Я думаю, это должно сработать.

Стеганый бледно-желтый халат в пол, застегнутый на молнию под самое горло и расшитый цветочками, как-то не особо кричит «соблазни меня». Бабушка купила его мне в каком-то маленьком бутике в Лейк-Женева на одно из Рождеств и хохотала до упаду, когда дарила. Помню, как она сказала: «Для холодных ночей, милая, куда бы тебя ни занесло».

До этого момента я его ни разу не надевала, но, собирая вещи, решила: если лягу в постель в таком виде, шансы переспать с Истоном резко сократятся.

Но сейчас, видя, как он на меня смотрит, я понимаю: вообще без разницы, что на мне надето. Напряжение между нами никуда не исчезло.

— Во-первых, я умею себя контролировать. А во-вторых, ты можешь нацепить хоть рыцарские доспехи, мой член все равно отдаст тебе честь.

Я пожимаю плечами:

— Решила, что это мой лучший шанс.

Он все еще смотрит на меня тем самым взглядом, который я никак не могу расшифровать, а сегодня я слишком устала, чтобы пытаться понять, что творится у него в голове.

Вся комната так и дышит романтикой. Шампанское, которое заказали его родители, все еще дожидается нас в ведерке со льдом, огни города отражаются в окне, а между нами раскинулась гигантская кровать.

Я иду к своему чемодану за зарядкой, игнорируя тот факт, что Истон не сводит с меня глаз. Он тоже подходит к своему, чтобы достать свою.

Разворачиваюсь, чтобы пойти обратно, но подол предательски путается под ногами. Все происходит в долю секунды — вот я стою ровно, а в следующее мгновение лечу вперед, и ухватиться не за что. А потом его руки перехватывают меня, и я больше не падаю. Я в его объятиях.

Мои ладони упираются ему в грудь, пальцы впиваются в мягкий хлопок его футболки. Его руки крепко сжимают мои предплечья, удерживая равновесие, и мы стоим близко. Так близко.

Я медленно поднимаю глаза — он уже смотрит на меня.

Скажи что-нибудь смешное. Поблагодари его. Отстранись. Ты же отлично умеешь сбегать.

Но у меня просто нет на это сил. Весь мой боевой запал иссяк на моменте напяливания этого нелепого старушечьего халата.

Приподнимаюсь на носочки, не отрывая взгляда от глаз Истона, и целую его. Сначала мягко, неуверенно, оставляя место для вопроса. Его руки на моих плечах сжимаются крепче, но он не двигается — не отталкивает меня, но и не притягивает ближе, оставляя право решения за мной.

С меня хватит. Хватит притворяться, что все это ничего не значит.

Я прижимаюсь ближе, его ладони скользят с моих плеч на талию, и поцелуй углубляется, стирая все вопросы между нами.

Он отстраняется на долю миллиметра — ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза.

Я открываю глаза.

Его рука медленно поднимается и ложится на замок у моего горла. Он лишь зажимает его между большим и указательным пальцами, делая глубокий вдох.

Я киваю.

Он медленно тянет бегунок вниз, до самого конца, пока полы халата не расходятся.

— Черт, Хедли, — выдыхает он, и в его глазах полыхает желание, по которому я так скучала. Он сталкивает халат с моих плеч, и тот падает на пол.

Я стою перед ним в тонкой майке и шортах, и он смотрит на меня так же, как смотрел в книжном — как на свою.

— Ты такая потрясающая, — тихо произносит он.

— Я пыталась, — говорю я. — Честно пыталась.

— Я тоже, — наши взгляды скрещиваются. — Наверное, мы просто слишком горячие друг для друга.

Я смеюсь, но он проглатывает мой смех, целуя меня снова.

На этот раз в его губах нет