Пламя в оковах - Хейзел Пейдж

— У тебя кровь, — сказал он; его голос был низким и хриплым от редкого использования.

Я опустила взгляд, выныривая из своего отстранённого состояния. Крови было гораздо больше, чем я ожидала, и по мере того, как возвращалось осознание, возвращалась и острая боль от порезов.

Я с подозрением посмотрела на его руку, не веря собственным глазам. Неужели один из этих монстров только что извинился передо мной? Словно подтверждая, что то, что я только что увидела, было реальным, Киллиан снова показал те же два слова. «Прости, Журавлик», прежде чем во второй раз протянуть мне руку.

Я искала в его глазах хоть малейший признак неискренности, и, не найдя ни одного, приняла его помощь, чтобы подняться с пола. Я поморщилась, вставая, стараясь не опираться на правую ногу, в которую вонзился крупный осколок посуды. Заметив, что мне трудно стоять, он подхватил меня на руки и поднял, прижимая к своей груди. Я уткнулась лицом в него, вдыхая его мшистый лесной запах.

Неужели я так отчаянно нуждалась в утешении и компании, что была готова так быстро принять его извинения?

Это определённо застало меня врасплох.

Хотя он и не был абсолютно невинным, полагаю, я считала Киллиана наименее виновным в моих нынешних обстоятельствах. Райкер был тем, кто заподозрил мой статус омеги. Талон помог ему похитить меня из бара. Кейд дал им на это разрешение. Киллиан не принимал в этом непосредственного участия, так как был занят восстановлением, и я задавалась вопросом: какими были бы мои обстоятельства, если бы на КПП дежурил он, а не Райкер? Судя по выражению жалости на его лице прямо сейчас, мне хотелось верить, что он мог бы просто отпустить меня, даже если бы что-то заподозрил.

Киллиан зарычал на Райкера, проходя мимо него, и начал что-то показывать Кейду жестами. Они спорили, их руки так и мелькали. Я не знала, о чём они говорят, но казалось, будто Киллиан защищает меня. Я не хотела смотреть на Кейда, поэтому закрыла глаза и прильнула к его брату.

Вскоре мы снова пришли в движение, и я подняла глаза только тогда, когда услышала, как закрылась дверь, осознав, что мы в ванной. Он усадил меня на столешницу, вышел, чтобы взять аптечку, которая в последнее время пользовалась хорошим спросом, и вернулся, чтобы обработать мои раны.

Он начал с перевязки моих меток, которым требовались новые повязки. Его метка и метка Кейда уже начали покрываться корочкой и заживать, но метка Талона всё ещё была воспалённой и болезненной. Я подозревала, что ей будет трудно зажить, находясь на внутренней стороне бедра, которая постоянно трётся о другое. Я надеялась, что скоро она перестанет болеть, морщась, когда он нанёс немного спирта и наложил большую повязку.

Он начал издавать глубокое, успокаивающее мурчание, убаюкивая меня. Моё дыхание всё ещё не до конца выровнялось после слёз, но его мурчание помогало мне успокоиться. Затем он достал из аптечки металлический пинцет и принялся вытаскивать осколки посуды из моих ран. Мелким порезам требовался только пластырь и немного антисептика, но для крупного пореза на правой подошве понадобилось немного медицинского клея, чтобы закрыть рану.

— Киллиан? — позвала я, морщась, пока он ковырялся в ране, доставая глубоко застрявший осколок.

— Да, Маленькая Птичка? — сказал он, выуживая последний осколок и начиная стирать кровь с моей ноги влажной тряпкой.

— Почему ты извинился передо мной?

— Тебе было грустно. Мы ранили твои чувства. Мне не нравится видеть, как ты плачешь. Это расстраивает меня, — просто ответил он, без колебаний.

Я обдумала его слова. Неужели его действительно волновали мои чувства? Остальных, казалось, мои эмоции вообще не заботили. Кейд манипулировал ими и контролировал их. Талон наслаждался моими слезами, особенно когда они были реакцией на боль, которую он причинял. Райкер однажды попытался поднять мне настроение, когда я плакала из-за женщины-учёного, но в остальном он обычно просто отшучивался и отмахивался от меня.

Был ли Киллиан другим?

Закончив очищать и перевязывать все порезы, Киллиан поцеловал внутреннюю сторону моего нетронутого бедра, пока я сидела на столешнице. Это был крошечный, нежный жест, который ударил мне в сердце и лоно одновременно.

Он встал, возвышаясь надо мной, и прижался своим лбом к моему. Мы замерли так: оба покрытые ранами и бинтами, словно зеркальные отражения друг друга. В резком свете ванной я смогла по-настоящему разглядеть масштабы его ранений, включая множество давно заживших шрамов, рассыпанных по его телу. Все ли они были боевыми шрамами? Кто или что могло так изувечить этого мужчину?

— Я хочу делать тебя счастливой. Не грустной, Журавлик.

Сердце ёкнуло у меня в груди.

Затем он медленно показал жестами «грустно» и «счастливо», демонстрируя мне движения для каждого слова. Он учил меня их тайному языку. Я повторила его жесты, и когда сделала ошибку, он мягко улыбнулся, направляя мою руку, чтобы исправить жест для слова «грустно», а затем кивнул, когда я попробовала снова и сделала всё правильно.

— Идеально, Маленькая Птичка, — гордо сказал он.

— Научишь меня ещё чему-нибудь? — спросила я, зевая.

— Если захочешь. Но не сейчас, ты устала.

Он снял меня со столешницы, и я снова обвила его руками и ногами. Я ненавидела в этом признаваться, но мне начинало нравиться, как Киллиан носит меня на руках. Я думала, что это будет унизительно, когда меня поднимают и таскают туда-сюда, но когда это делал он, я чувствовала себя… оберегаемой.

В общей зоне больше никого не было, за что я была благодарна, так как не была готова ни с кем встречаться, особенно с Кейдом. Кто-то убрал кровь и разбитую посуду. Всё выглядело так, словно ничего и не произошло.

Я думала, Киллиан отнесёт меня в свою спальню, но он свернул в мою и понёс меня к кровати, опустив поверх покрывал. Он взял экземпляр «Острова сокровищ» с тумбочки и протянул его мне, прежде чем скользнуть своей массивной фигурой позади меня и оседлать меня с двух сторон, зажав мою спину между своими огромными бёдрами.

Взбив кучу подушек у себя за спиной, он откинулся на них и сплёл свои толстые пальцы на затылке. Киллиан был таким массивным и опасным, но в тот момент он выглядел уютно и удовлетворённо, как медведь перед спячкой. Я никогда не видела его таким расслабленным.

— Почитай мне, — хрипло попросил он, притягивая меня спиной к своей груди.

— Кейд сказал, что ваш папа читал вам эту книгу в детстве, — сказала я, любопытствуя об их детстве, пока листала страницы до закладки.

— Иногда, когда мы были совсем