Пламя в оковах - Хейзел Пейдж

Он был абсолютно бесхребетным — жалким и ничтожным подобием мужчины и друга. Я был рад, что он собственноручно рушит их отношения, и мне больше никогда не придётся о нём слышать. Я задался вопросом, смогу ли я отправить его в колонии так, чтобы Роуэн об этом не узнала. Может, после этого она сама мне позволит, чёрт, сама захочет этого…

— Всё нормально. Я понимаю, — прошептала она, глядя себе на колени, пока по её щекам беззвучно текли слёзы. Кровь отхлынула от её лица, и было ясно, что их разговор подошёл к концу.

— Ладно, время вышло. Пойдём, Алекс, — сказал я, поднимаясь с дивана и направляясь к нему, чтобы вышвырнуть этого мудака с базы.

— Прости, Роуэн, мне правда очень жаль, — бросил он, подбирая своё пальто и направляясь к выходу, ни разу не оглянувшись.

Она так и не подняла глаз от колен, и я знал: в ту же секунду, как дверь за мной закроется, она будет безутешна. Я постараюсь вышвырнуть его отсюда как можно быстрее, чтобы вернуться и утешить её.

Может, теперь она поймёт, что её место здесь, с нами, и это поможет ей отпустить свою прошлую жизнь. Я знал, что Алекс оказал мне услугу, разорвав с ней связи, но всё равно грубо вытолкнул его из лифта и предупредил, чтобы он больше никогда с ней не связывался; я был в ярости от того, что он ранил её чувства и довёл до слёз.

Я помчался обратно в общагу, горя желанием вернуться к Роуэн. Когда я добрался до двери, провёл картой и открыл её, мои глаза сразу метнулись к столу, ожидая увидеть её там, где я её оставил, но он был пуст.

Я сделал пару шагов вперёд, осматривая комнату в её поисках, когда что-то просвистело мимо моей головы, едва не задев лицо, и со звоном разбилось о стену. Я посмотрел на осколки кофейной кружки, разлетевшиеся по полу, когда из коридора, услышав шум, вышел Талон.

— Что это за грохот? Что-то…

Он осёкся, глядя в слепую для меня зону кухни. Я обернулся, чтобы посмотреть, что привлекло его внимание, как раз в тот момент, когда в воздухе пролетел ещё один предмет, едва не задев моё плечо, и с громким треском разбился о стену.

Заебись, ещё одна кружка.

Роуэн стояла посреди кухни, красная от ярости.

Я ожидал, что она будет в печали после визита Алекса, но, очевидно, она молниеносно миновала все «пять стадий принятия горя» и теперь находилась на стадии «гнев». Она достала из шкафа кофейные кружки, миски и стаканы и аккуратно выстроила их в ряд на столешнице.

Она потянулась за стаканом.

— Роуэн, даже не думай, — сказал я, подняв руку.

— Хм-м, я подумала об этом, и знаешь, что я думаю, Кейд? Я думаю, что ненавижу тебя! — закричала она, метнув снаряд прямо мне в голову.

Я пригнулся в самый последний момент, чтобы избежать попадания осколков в лицо, проскользил на коленях по полу и укрылся за кухонным островком, который послужил мне щитом от её обстрела.

Талон расхохотался, чем привлёк её внимание. Она прицелилась и швырнула следующую кружку в него. Она едва не попала, пока кричала: — Тебя я тоже ненавижу!

— Что ты, блядь, натворил, Кейд?! Почему наш питомец швыряется в нас посудой!? Серьёзно, что я пропустил? — спросил он, прячась за стойкой вместе со мной.

— В последний раз повторяю! Я ничей не питомец! — провизжала Роуэн, швырнув ещё одну миску в стену просто чтобы выплеснуть ярость.

— Я ничего не делал. Её друг Алекс сказал, что не хочет больше сюда возвращаться или видеться с ней. Она из-за этого расстроена.

Входная дверь распахнулась, и внутрь ворвались Киллиан и Райкер, услышав шум из коридора. Как только они вышли из прихожей, Роуэн запустила в них миской, которая промазала лишь потому, что Талон крикнул: «Ложись!», заставив их обоих рухнуть на пол. Они укрылись за стеной.

— Какого хуя тут происходит!? — заорал Райкер. — Почему Котёнок швыряется в нас вещами!?

— Кейд её выбесил, — крикнул в ответ Талон, на что Райкер усмехнулся.

К этому моменту Роуэн уже рыдала. Её речь стала неразборчивой, прерываясь икотой и всхлипами; она задыхалась от гипервентиляции, пытаясь вдохнуть воздух. Я выглянул из-за островка, пытаясь её разглядеть, но она заметила моё движение и послала в мою сторону ещё одну кружку. Если мои подсчёты были верны, у нас оставалась только одна, а она была нужна мне для утреннего кофе.

— Роуэн. Прекрати бросаться вещами. Сейчас же! — скомандовал я, используя свой альфа-рык.

Она сопротивлялась изо всех сил. Я видел, как она схватила последнюю кружку и прицелилась в ту часть меня, которая не была скрыта стойкой, но не смогла заставить себя бросить её из-за моего рыка. Вместо этого она просто позволила ей выскользнуть из рук и разбиться об пол, создав море осколков сколотого фарфора вокруг её босых ног.

— Вы все разрушили мою жизнь! У меня хоть что-то было. Не так уж много, но всё же! У меня были друзья, группа, дом! А вы ждёте, что я буду жить здесь с вами и довольствоваться теми жалкими крохами, которые вы решите мне кинуть. Вы отняли моих друзей, мою группу, мои хобби, мои увлечения! Всё, чего вы хотите — это трахать меня, кормить меня и вознаграждать, когда я веду себя как хорошая девочка, как ручной омега-питомец. Я живой человек, блядь!

Она зарыдала ещё сильнее. Мы с Талоном поднялись, зная, что больше ей нечем в нас бросить, как раз в тот момент, когда Киллиан и Райкер вышли из коридора. Она схватила миску, попыталась прицелиться и, когда тело не позволило ей этого сделать, снова бросила её на пол. Кровь капала с верхней части её ступни, где её задел осколок.

— Я всю жизнь была одна! У меня никогда не было много друзей, не было семьи, кроме папы, который умер, и из-за вас мой единственный преданный друг больше никогда не хочет меня видеть!

— В чём моя вина, что он не хочет тебя видеть, Роуэн? Преданный? Скорее бесхребетный! Я не говорил ему, что он не может приходить; он принял это решение сам! Это он тебя бросил. Вот так друг — вроде как лучший друг, который у тебя когда-либо был, а сам поджимает хвост и бежит при первой же возможности!

— Ты угрожал ему, Кейд! И ты! — она повернулась, ткнув пальцем в Райкера, который поднял