Пламя в оковах - Хейзел Пейдж

нём поселялись. Они были моими похитителями, моими тюремщиками и моими врагами, независимо от того, что они заставляли чувствовать моё тело. Мой план состоял в том, чтобы дождаться, пока они ослабят бдительность, или найти брешь в их броне, но мне нужно было оставаться настороже и следить за тем, чтобы не оказаться той, кто в итоге ослабит свою.

Глава 30: Кейд

Роуэн вела себя на удивление тихо с момента нашего визита к доктору Золкосу пару дней назад. Когда мы вышли, она сказала, что чувствует себя больной, поэтому я прижал тыльную сторону ладони к её лбу, отметив у неё небольшую температуру. Вернувшись в общагу, она спросила, можно ли ей отдохнуть и почитать у себя в комнате. Даже после душа и того, как она привела себя в порядок в ванной, она выглядела откровенно измотанной. Кожа всё ещё горела, руки были липкими, а под глазами залегли тёмные круги. Я дал ей две таблетки ацетаминофена и немного холодной воды.

Мы все понимали, что за последние несколько дней ей пришлось через многое пройти, поэтому дали ей максимум пространства, в основном оставляя её в покое.

Большую часть этих дней она провела в изоляции у себя в комнате, читая и рисуя. Кажется, ей стало немного лучше. Вчера вечером она посмотрела фильм с Райкером и поужинала с нами. Она умяла порцию мясного рулета, горошка и картофельного пюре, которые Райкер и Киллиан притащили из столовой. За едой она практически ничего не говорила, отстранившись от нашего разговора о графике дежурств на КПП и бумажной волоките, которую нужно было разгрести.

Как только её тарелка опустела, она попросила разрешения выйти из-за стола и ретировалась обратно в свою комнату.

Я заглянул к ней около двадцати трёх часов и обнаружил, что она снова уснула за чтением. Температура всё ещё держалась, поэтому я мельком заглянул под её повязки, чтобы убедиться, что ни на одной из наших меток нет признаков инфекции. Раны заживали хорошо, а марля была чистой.

Заложив страницу закладкой, я положил книгу на тумбочку. Я натянул несколько одеял на её тело, которое было комично раскинуто поперёк кровати по диагонали. В отличие от меня, спящего на спине и просыпающегося в той же позе, в которой заснул, Роуэн определённо к таким не относилась. Она предпочитала самые причудливые позы и часто ворочалась во сне. В какой-то момент её ноги оказались прямо поперёк моего торса, пока она лежала на матрасе под углом в 90 градусов.

Какое-то время я наблюдал за тем, как она спит, раздумывая, не стоит ли её разбудить, но решил не трогать. В последнее время она была хорошей девочкой — прекрасно принимая члены Талона и Райкера — и заслужила отдых.

Вид того, как она, насаженная между ними двумя, отчаянно цепляется за Талона, пока он брутально использует её тело, а Райкер трахает её горло, был картиной, которую я хотел бы выжечь на обратной стороне своих век. Она так изнывала от того, что мы ей давали, умоляя о большем, пока мы брали её по очереди. Я знал, что скоро она будет готова к узлу, и что нам нужно будет подготовить её до того, как в следующем месяце у неё начнётся течка. Она всё ещё была невероятно тугой и неопытной, и это нужно было исправить.

После того, как она выторговала свидание с другом, она определённо заслужила наказание. Я не оценил то, как она загнала меня в угол и использовала своё тело как оружие. Эта выходка не останется безнаказанной. Тем не менее, я был человеком слова, и её встреча с Алексом уже была назначена на сегодняшний день.

В любой другой ситуации её растущее неповиновение повлекло бы за собой немедленную порку, но учитывая повторяющиеся кошмары и лихорадку, выматывающие её, я решил подождать, пока она окрепнет. Несмотря на периодические вспышки, я был втайне доволен тем, как она начинает вливаться в наш отряд. Ей многое пришлось переварить, учитывая, что её вырвали из привычной жизни и бросили в мир новых правил и порядков. И всё же она справлялась лучше, чем я ожидал.

И всё же я разрывался между желанием наказать её за упрямство и необходимостью признать её стойкость. Я был натренирован принимать решения за доли секунды под давлением, в ситуациях жизни и смерти, где не было места сомнениям. Но Роуэн туманила мой рассудок так, как я не мог предвидеть. Я не учёл, насколько всё усложнится — не только потому, что она была омегой, но и потому, что она была именно ею. Непокорной, непредсказуемой и острой, что бросало мне вызов. Я думал, что понимаю динамику между нами. Я ошибался. Она ежедневно удивляла меня, доказывая, что куда сложнее, чем я о ней думал.

Мой звонок стал для Алекса сюрпризом, и по ту сторону провода его голос звучал испуганно. Сначала он отказался видеться с Роуэн, ссылаясь на то, что всё ещё боится, что мы передумаем насчёт его ареста и впаяем ему пару лет колонии. Потребовалось немало уговоров, чтобы убедить его вернуться на базу и встретиться с ней.

Роуэн аж запрыгала от радости, когда я сказал ей быть готовой к встрече с другом в тринадцать ноль-ноль, озарив меня самой яркой улыбкой, которую я когда-либо видел на её лице. Я не стал рассказывать ей о его нежелании видеться, зная, что это может ранить её чувства.

Алекс приехал заранее, зарегистрировался на базе, и я встретил его внизу в лобби.

— Не прикасайся к ней. Вообще. Ни при каких обстоятельствах. Ты меня понял? — сурово предупредил я его по пути, когда мы вошли в лифт, ведущий в жилой блок. Если он прикоснётся к ней, пусть даже невинно, я его прикончу, а Роуэн, скорее всего, никогда мне этого не простит. Он яростно закивал.

— Скажи это. Скажи, что ты понял, вслух. Скажи мне, что не притронешься к ней.

— Я понял. Я не притронусь к Роуэн, обещаю! — испуганно проблеял он, дрожа как осиновый лист.

Он принёс кое-какие вещи, которые Роуэн оставила в их фургоне, включая гитару в чехле, перекинутую через плечо. Он также нёс сумку с разной мелочью, которую охранники тщательно досмотрели при его пропуске на базу. Я заставил его выкинуть её лосьон с цветочным запахом в мусорку ещё до того, как мы зашли в лифт. Даже в закрытом флаконе он вонял омерзительно. К тому же, Роуэн он больше не понадобится.

Когда мы вошли в