Пламя в оковах - Хейзел Пейдж

При упоминании его «звёздного игрока» болтовня Райкера начала раздражать Талона; его руки покинули моё тело, метнулись к шее Райкера и сомкнулись на ней. Это мгновенно заставило его замолчать, и я увидела, как глаза Райкера закатились под лоб. Я почувствовала, как запульсировал его член — доказательство того, насколько ему нравилось, что член стаи сжимает его горло.

Вид того, как они прикасаются друг к другу, породил в моей голове новую фантазию.

В этой фантазии Талон сильно сжимал бы толстую шею Райкера, пока тот, тяжело дыша, пытался бы вдохнуть, хватая ртом воздух. Талон притянул бы его к себе, татуированные руки продолжали бы сжиматься, в то время как он вонзил бы свой язык между губ Райкера. Они целовали бы друг друга в жестокой борьбе за доминирование, пока трахали бы меня, зажатую между ними.

Вскоре мысль о том, что они трахают друг друга, пока я смотрю, материализовалась, и я громко застонала, потянувшись пальцами к своему клитору и вычерчивая маленькие круги, гонясь за очередным нарастающим оргазмом. Пронзительные светящиеся глаза Талона смотрели на меня сверху вниз с пониманием, наблюдая за тем, как я отчаянно ласкаю себя.

— Нашему питомцу нравится, когда я душу тебя, Райкер. Посмотри, какие у неё расширенные зрачки. Она грязная шлюха, которая обожает боль. Задушить ли мне её следующей? — спросил он Райкера, который едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы ответить.

Но он всё же умудрился опустить взгляд, и как только он остановился на мне, я почувствовала, как его член начал пульсировать и утолщаться, прежде чем горячие струи семени раз за разом ударили мне в рот. Я попыталась сглотнуть, но их было слишком много, и я подавилась. Талон последовал сразу за Райкером, излившись в мой горячий центр, что вызвало второй оргазм, разорвавший меня изнутри.

Пока я плыла на этой волне, Талон опустился на колени между моих ног, закинув их себе на плечи. Он присосался к внутренней стороне моего бедра, прямо под пахом, а затем вонзил в мою плоть острые, как лезвия, зубы, что заставило меня закричать от боли и удовольствия, одновременно кончая в третий раз. Я чувствовала, как горячая кровь струится по моему бедру, смешиваясь с семенем и смазкой, капающими из моего лона, и собираясь лужицей подо мной на кровати и на полу, пока Талон зарывался в рану, высасывая и вылизывая её.

Где-то на периферии сознания я уловила, как открылась дверь, и Кейд внёс в комнату медицинские принадлежности. Талон перевязал свою метку, оберегая её так же, как Киллиан свою. Кейд провёл руками по моему телу, проверяя, нет ли других повреждений. Райкер одел моё обмякшее тело, и вскоре я уже стояла, прижавшись к тёплой, широкой груди, пахнущей виски.

То, как они слаженно работали в тандеме, заботясь обо мне, заставило моё сердце пропустить удар. Кейд прошептал мне на ухо: «Хорошая девочка, Роуэн», и я уткнулась в него, ища утешения.

Секс с Талоном был невероятно интенсивным, необузданным и граничащим с полным поглощением. Но мне были нужны похвала и заверения Кейда, чтобы уравновесить то унижение, которому подверг меня Талон. Даже извращённые слова одобрения Райкера во время секса помогли смягчить тьму Талона.

Каждый из этих трёх мужчин играл свою роль, давая мне именно то, чего я от них жаждала, каждый по-своему. Талон взывал к тьме внутри меня со своей первобытной интенсивностью, но я также чувствовала странное притяжение и некое родство с его природой оборотня. Кейд был контролирующим и властным, но при этом сильным и всегда надёжным. Его похвала заставляла мои инстинкты омеги расцветать от удовлетворения, которое я не могла отрицать. Это, наряду с мягкими улыбками, предназначенными только для меня, приносило мне покой. Райкер давал юмор, похоть и лёгкую энергию, предлагая передышку от напряжения своими игривыми поддразниваниями. Вместе они заполняли те части меня, о пропаже которых я даже не подозревала, и каждый давал мне что-то уникальное и жизненно необходимое.

Мы все покинули комнату, и когда мы вышли в коридор, доктор Золкос стоял снаружи, ожидая нас.

— Мы уходим. Седативное сработало. Теперь, когда его действие закончилось, его волк снова бодрствует, но он не обращается. Похоже, метка и спаривание с нашей омегой помогли. В дальнейших тестах нет необходимости. Спасибо за помощь в этом вопросе, — сухо бросил ему Кейд, пытаясь пройти мимо.

— Это замечательные новости. Однако нам нужно провести дополнительные тесты на омеге. Я бы хотел оставить её здесь на ночь. Мы возьмём ещё кровь на анализы. Лейтенант Грейсон недавно спарился с ней, и результаты могли бы многое нам рассказать о… — Он резко замолчал, когда Кейд оборвал его низким, предупреждающим рыком.

Кейду явно не нравился этот человек, и любое терпение и снисходительность, которые он ему демонстрировал, испарились при упоминании о дополнительных тестах на мне.

— Нет. Нашей омеге нужен отдых. Роуэн уже дала вам предостаточно, больше, чем требовалось. С неё хватит.

Выражение его лица не оставляло места для споров; его ответ был окончательным.

Доктор Золкос, казалось, не боялся Кейда, в отличие от большинства. Какое-то время он смотрел на него с бесстрастным лицом, прежде чем решил мудро выбрать, в какие битвы вступать, и, кивнув, отошёл в сторону. В том, как этот человек смотрел на меня, было что-то тревожащее, от чего по спине пробежал холодок. Я вцепилась в Кейда сильнее, когда мы проходили мимо.

Я не поднимала глаз от его груди, пока мы шли по базе обратно в нашу общагу. Даже не глядя, я чувствовала на себе голодные взгляды. Смущение обжигало лицо от осознания того, что каждый альфа, мимо которого мы проходили, мог легко учуять моё возбуждение и их семя, покрывавшее мои губы и внутреннюю сторону бёдер.

Мои альфы шли по бокам, стараясь скрыть меня своими массивными телами, и рычали на любого, кто подходил слишком близко, раздвигая море людей, сквозь которое мы двигались. Я с облегчением выдохнула, когда мы наконец переступили порог нашей входной двери.

Я никогда не думала, что почувствую облегчение, входя в место, которое считала тюрьмой и из которого отчаянно пыталась сбежать — и всё же вот она я.

Я напомнила себе, что по-прежнему планирую сделать ноги при первой же возможности, и заковала своё сердце в броню от этих мужчин, которые медленно, но верно в