Сгорая от любви - Рокиа

Холодные пальцы леди Анжелины жестко берут меня за подбородок, заставляя задрать голову и посмотреть ей прямо в глаза. — Как твое имя, дитя? — Вирджиния, — судорожно шепчу я, изо всех сил вцепляясь пальцами в подол своей старой, насквозь испачканной грязью домашней туники, и испуганно задерживаю дыхание. На губах высокопоставленной женщины медленно расцветает мягкая, загадочная улыбка: — Что ж, Вирджиния… Расскажи-ка мне, как у тебя обстоят дела с кулинарным искусством?

Из воспоминаний меня резко выдергивает голос дежурного на посту безопасности. Я послушно замираю перед металлическими рамками. Двое гвардейцев принимаются тщательно, с помощью специальных приборов исследовать принесенные мной блюда на предмет ядов и опасных примесей. Старший смены, Камель, неторопливо подходит ко мне, держа в руке портативный металлоискатель: — Как раз вовремя, Вирджиния. Суверен только что вернулся в свои покои после трансляции.

— Отлично, — едва слышно выдыхаю я.

Я аккуратно опускаю тяжелый поднос на деревянную консоль рядом с постом и послушно поднимаю руки в стороны. Камель профессионально и дотошно обыскивает меня с ног до головы, после чего удовлетворенно кивает: — Чисто. Можешь проходить. Забирай поднос.

Я ловко перераспределяю вес тяжелого серебра на одну руку, а пальцами другой несколько раз негромко стучу в массивную дубовую дверь: — Ваше Высочество, ваш обед подан.

Я аккуратно толкаю дверь, проскальзываю внутрь и бесшумно закрываю её за своей спиной. Первым делом я быстро осматриваю королевские покои вправо и влево: роскошная постель уже идеально заправлена, а с дорогого паркета тщательно убраны все до единого осколки разбитого графина, который Эдоардо в припадке ярости разнес вдребезги сегодня утром.

— Ваше Высочество? — я аккуратно опускаю тяжелый поднос на обеденный стол и делаю несколько нерешительных шагов вглубь комнаты.

Может, он в ванной? Дверь туда приоткрыта. Я заглядываю внутрь сквозь узкую щель, но там темно и пусто. Камель на посту четко сказал, что Суверен только что вошел к себе, а значит, он совершенно точно находится здесь, в этих стенах. Если бы только эти королевские покои не были размером с огромную, многокомнатную квартиру. Я быстрыми шагами направляюсь к гостиной зоне, осматривая дорогие диваны, но… Стоп. Гардеробная!

Я с тихим шорохом отодвигаю массивную зеркальную дверь, и в ту же секунду мое сердце испуганной птицей застревает в горле.

Эдоардо сидит на полу, беспомощно вжавшись в самый угол. Его губы судорожно приоткрыты и уже отливают пугающей, мертвенной синевой. Забыв обо всех правилах этикета, я в один прыжок преодолеваю разделяющее нас расстояние и падаю на колени прямо перед ним.

— Ваше Высочество, — испуганно шепчу я.

Он хрипит, задыхаясь. Его широко распахнутые глаза налились багровой кровью. Еще один тяжелый приступ паники. Нужно немедленно звать придворного медика. Я уже собираюсь вскочить на ноги, чтобы броситься к дверям, но Эдоардо мертвой хваткой вцепляется в мою руку. Его ледяные, дрожащие пальцы сползают к запястью и сжимают его с такой отчаянной силой, что мне становится больно. Другую руку он судорожно прижимает к собственной груди, а его губы искажает парализующая судорога дикой, невыносимой боли.

— Мне позвать врача? — тяжело дыша, спрашиваю я.

Он отчаянно мотает головой. Он физически не способен выдавить из себя ни единого членораздельного звука, и при каждом судорожном попытке вдохнуть из его груди вырывается лишь тонкий, режущий ухо свист. Боже, что мне делать? Его шея мгновенно покрывается каплями холодного пота, лицо становится багрово-красным, а крупная дрожь сковывает всё его тело, лишая возможности пошевелиться.

— Ваши транквилизаторы на столике, я сейчас принесу, — умоляюще шепчу я, пытаясь высвободить руку, но он не ослабляет хватку.

Вместо этого Эдоардо с неожиданной силой дергает меня на себя и буквально утыкается лицом в изгиб моей шеи. Его рваное, обжигающее дыхание частыми, лихорадочными толчками ударяет мне в кожу. Я мгновенно каменею и задерживаю дыхание. Я всеми силами пытаюсь минимизировать этот непозволительный, пугающий контакт, но он уже перемещает одну руку мне на бедро, а вторую плотно прижимает к спине, фиксируя. О господи. Он сжимает объятия еще крепче.

— Еще… минуту… вот так, — едва слышно, прерывисто шепчет он ломающимся, неуверенным голосом.

Чем сильнее он прижимает меня к себе, тем теснее мое тело вжимается в его собственное. До такой степени, что в этой оглушительной тишине я уже не могу разобрать, кому именно принадлежит этот бешеный, набатный стук сердца, грохочущий у меня в груди. Я не смею даже шелохнуться, но случайный взгляд в огромное зеркало справа заставляет мое лицо вспыхнуть пунцовым цветом. Если нас кто-нибудь застанет в такой позе… я даже представить не могу, какой страшной и мучительной смертью меня за это казнят.

Постепенно его хватка начинает ослабевать. Дрожь утихает, а рваный ритм его дыхания на моей коже становится более глубоким и размеренным.

— Артур справлялся с этим дерьмом гораздо лучше меня, — внезапно шепчет он в темноту гардеробной.

Я судорожно сглатываю скопившийся в горле ком и прочищаю голос: — С каким именно дерьмом?

— Со всем, — выдыхает он прямо мне в шею. — Абсолютно со всем.

Наконец он медленно отстраняется, и то резкое, холодное опустошение, которое приносит с собой его отсутствие, почему-то болезненно стягивает мой желудок. Опасное, глупое ощущение, которое я приказываю себе немедленно выжечь из сознания. Я быстро поднимаюсь на ноги и послушно отступаю назад, возвращаясь на ту дистанцию, которая мне положена по статусу. Эдоардо устало подносит руку к шее. К его лицу постепенно возвращается нормальный цвет, но в глубине его взгляда отчетливо видно, как нечто темное и осязаемое пожирает его изнутри.

Может, он так реагирует на свою сегодняшнюю речь? Нет, молчи, Вирджиния, тебя это не касается. Не смей совать нос в дела престола.

— Я принесла ваш обед, Ваше Высочество. Вы уверены, что мне не нужно вызвать личного доктора?

Углы его губ болезненно ползут вверх. Из-за изможденных, ввалившихся щек его улыбка выглядит высохшей, безжизненной и пугающе слабой: — И что нового этот шарлатан скажет мне на этот раз? Король, который не способен пережить день без элитного алкоголя, а ночь — без убойной дозы психотропных таблеток… Что и говорить, на этот раз нашему великому народу крупно «повезло» с правителем. Возможно, для них было бы гораздо лучше, если бы трон занял этот неостановимый, безупречный Артур Мейер.

Он тяжело поднимается на ноги, опираясь ладонью о стену, чтобы не упасть.

Эдоардо делает несколько шагов мимо меня. Его заметно шатает вправо, и я инстинктивно вскидываю руки, готовая в любую секунду подхватить его, если он начнет заваливаться на паркет. Но Суверен добирается до