Грецкий орешек - Ната Вади

Горина хороший такой член. Как в книжках наверняка. Длинный, не слишком толстый, но и не тонкий — идеальный. Я сглатываю, пытаясь увести глаза в сторону, но не выходит. Мирослав перехватывает мой взгляд и довольно ухмыляется.

— Вообще, Наташ, я, как и ты, не люблю торопиться. Есть в мучительном желании определённая соль, — Мир расстёгивает рубашку, оголяя грудь. — Чем больше тебе хочется, тем сильнее кончаешь.

Он проводит пальцами по своей груди, обводит соски, надавливает поочередно на кубики пресса, и его рука медленно двигается к паху. Собственное дыхание учащается, и я как заворожённая слежу за движениями Мира, который, чуть прикрыв глаза, в свою очередь, наблюдает за моей реакцией.

А потом резко обхватывает себя ладонью и вскидывает бёдра с легким стоном.

По всему моему телу от этого действия и звука прокатывается горячая волна.

— Я тебя перманентно хотел. Знал просто на каком-то подсознательном уровне, что мы совпадём идеально, а уж наш секс будет поистине сногсшибательным, — поднимаю на него взгляд, с трудом отрываясь от мерно движущегося кулака. — Думал о том, какая ты узкая, как будешь стонать и кончать подо мной, как мой член однажды окажется у тебя во рту.

Как грязно это звучит! Почему я не могу просто встать и уйти? У меня совсем нет самоуважения?

Понимаю, чтоэто я издаю совсем тихий порновсхлип, когда Мир поднимает руку, облизывает ладонь и возвращает её на прежнее место. Мне плохо, душно, воздух с трудом проходит в лёгкие, и чем дольше я наблюдаю за мужчиной, тем сильнее ощущаю, как внутри начинает скапливаться возбуждение.

— Как было бы круто, если бы ты была сверху, м? И твоя офигенная грудь была бы прямо у меня перед глазами. Или представь, как я трахаю тебя сзади, наслаждаясь видом твоей идеально круглой попки. — На этом моменте Мир низко стонет, чуть приподнимая мошонку, дальше говорит совсем хрипло: — Представляю, какая ты сладкая на вкус...

Он замолкает и нервно облизывает губы. На его щеках румянец, бёдра подрагивают в ритме. Мир дышит часто и тяжело.

— Если бы тытогда стала моей, — Горин сжимает головку, и его голос становится ещё ниже, — я бы трахал тебя всё время, остановиться бы не смог.

— Только тогда? — наконец подаю я голос, а мужчина резко выдыхает.

— Всё зависит от тебя.

Против воли закусываю губу, а потом принимаю или самое классное или же тупейшее решение в своей жизни, тут как бы я пока не решила, — со скоростью света снимаю футболку, задираю юбку и стягиваю с себя трусики. Рука Мира замирает в мгновение.

Пытаюсь расслабиться и излишне не включать голову, становится просто невозможно не ощущать этот горящий взгляд на себе. Черт, я же сейчас позволю Горину посмотреть...

— Раздвинь ножки пошире, — шепчет он. Чуть помедлив, я исполняю его просьбу, а в ответ слышу очень тяжелый вздох. Его рука движется лихорадочно, грудь ходит ходуном.

— Что мне сделать? — спрашиваю я, чувствуя себя максимально глупо с раздвинутыми ногами.

— Т-ты в-возбуждена, — констатирует этот факт Мир, а я лишь судорожно киваю. — Засунешь в себя пальчик?

Черт, видимо, да…

Касаюсь клитора и осторожно погружаю палец между влажными складками. Блин, да я теку. Просто от того, что наблюдаю за тем, как дрочит себе другой человек и вдогонку рассказывает пошлые фантазии обо мне?

Вотэто мне было надо?!

— Добавь ещё один, — сразу требует Мир.

Стараюсь проникнуть как можно глубже, вскидываю бёдра, откидываюсь на спинку дивана. Моя вторая рука мнёт грудь. Я пытаюсь ласкать себя, правда, но что-то не так... С игрушкой проще и привычнее. Чувствую, что возбуждение как будто начинает спадать, пугаюсь этого до чертиков и снова гипнотизирую взглядом кулак Горина, бессознательно подстраиваясь под его ритм.

Когда мужчину напротив накрывает оргазм, он рвано дышит, тихо стонет и выгибается в кресле. Постепенно приходит в себя и встречается со мной глазами.

Отвожу свою руку в сторону, застывая под его взглядом.

— Нет, продолжай, — мотает он головой.

— Но ты же... кончил.

— Ты тоже хочешь разрядки.

— Я… не...

— Просто позволь мне посмотреть, птичка.

Он подбирается ближе и оказывается на коленях между моих разведённых ног. Разводит их ещё шире и смотрит ровно мне в промежность. Боже, это какое-то сумасшествие.

Стыд и срам… великолепие.

Горин обхватывает нежное полушарие моей груди горячей рукой, и я тут же сбиваюсь с ритма.

— Мне нужно больше, — неосознанно шиплю я, пытаясь хоть как-то подстроиться под своё тело. Не понимаю, что сделать, чтобы достичь разрядки. Всё не то... А ещё ужасно боюсь, что потеряю это немыслимое возбуждение.

— Добавь ещё один.

— Нет, это слишком много, — ною я.

— Птичка, расслабься. Добавь ещё один и согни пальчики.

— Х-хорошо…

— Вот так, умничка. А теперь согни их.

Следую полученному совету, как послушная девочка, и моё дыхание тут же сбивается. От новых ощущений тело выгибается чисто на инстинктах. Даже не замечаю, как Горин оказывается рядом уже на диване. Но вот когда он накрывает мою руку своей, направляя, я теряю последние крупицы адекватности. Приближаюсь к его губам, стону ему в рот.

Он рядом, а моё тело ритмично двигается.

Не могу думать, мыслить, соображать. Тону в ощущениях и близости Мирослава. Просто сумасшествие, что моё тело так на это все среагировало. Я настолько возбуждена, что это даже больно. Хочу, ужасно хочу, чтобы Мир взял инициативу в свои руки. Дрочить себе рядом с ним — катастрофически хорошо, но я так не кончу.

Знаю, просто уверена в этом.

Начинаю хныкать, а мужчина отлично считывает мой настрой, отводит руку от промежности и резво тащит меня в спальню.

— Черт, я больше просто не могу, опять стоит колом, — говорит он по дороге.

Да, я вижу.

Да, я тоже больше могу…

Он кидает меня на кровать — не грубо, но я слегка подпрыгиваю на матрасе. Даже не успеваю прийти в себя, как Мир уже стягивает с себя остатки одежды, на секунду отворачиваясь к тумбочке. Наблюдаю, как он берёт презерватив, как его руки слегка дрожат, когда он разрывает упаковку. Быстро натягивает его на снова твёрдый член, потом нависает надо мной, раздвигая мои ноги коленом.

— Больше не могу сдерживаться, — шепчет он, и я чувствую, как головка его члена касается моего входа. — Боже, какая ты идеальная...

Мир входит в меня медленно. Очень медленно. Я ощущаю, как он наполняет меня, как растягивает. Ахаю, выгибаясь навстречу, и он останавливается на мгновение, давая мне привыкнуть.

Жажду его настолько, что в голове буквально только шум. Вот что значит «хотеть до смерти».

— Блять, птичка... — выдыхает