Предатели тоже плачут - Анна Шнайдер

Я был беспечен. За что и поплатился.

Все мы судим по себе — вот и я, бесхитростный и простой, как пять копеек, невольно лишаю окружающих подлости и желания делать подлянки. Можно сказать, недальновидность — моя суперспособность.

В общем, да — идея с микроскопом была моя с начала до конца. Я выбирал подороже, получше, с кучей образцов, помня, что Даша рассказывала мне про своего обожаемого дедушку, профессора биологии — он держал у себя дома целую коллекцию того, что можно было посмотреть вместе с ребёнком. И они эту коллекцию с Дашей пополняли, притаскивая домой то какой-нибудь цветок, то мёртвого жука, то камушек с дорожки.

Я Дашиного дедушку помнил смутно — приезжал он нечасто, чаще Дашу саму к нему «отгружали» на выходные. Он был одиноким мужчиной — развёлся с женой, Дашиной бабушкой, после нескольких лет брака, и больше не женился. Она вот вышла замуж, причём не один раз — то ли два, то ли три, но детей у неё больше не было. И умерла, когда Даше было года два. Со стороны отца у Даши тоже не было родственников — родители её папы развелись, когда он ещё пешком под стол ходил, и мама, Дашина бабушка, замуж больше не пошла. Она умерла от рака задолго до появления Даши на свет.

В общем, у Даши, в отличие от меня, был один-единственный дедушка, которого она обожала. До сих пор помню, как она рыдала, когда он умер. Ни разу в жизни — ни до, ни после, — я не видел, чтобы кто-нибудь так плакал. Её тогда словно рвало слезами.

Я понимал, что иду на риск. Учитывая, что потеря дедушки стала для Даши психологической травмой, фиг знает, как она воспримет микроскоп с коллекцией мух для рассматривания. Однако я надеялся, что любовь к дедушке пересилит в ней горе от его смерти — тем более, что прошло уже очень много времени. И если в детстве ей так нравилось всё это — может, понравится и сейчас? Может, отвлечёт её от насущных проблем?

Получив мой подарок, Даша ответила «спасибо», но больше ничего не уточнила, и я, нервничая, не вернулся в студию, а полночи гулял по ночной промозглой Москве. Погода была просто отвратная, кошмар, а не погода — под стать моему настроению.

И только под утро я получил от Даши несколько кадров — какие-то увеличенные растения, микробы, мохнатые лапы насекомого — с кратким: «Классный микроскоп!» — и обрадовался. Сработало!

Вернулся в студию, лёг спать и моментально отключился.

90. Все лучшее — детям

Дэн

В том, что касается вязания, за прошедшие дни я больше всего продвинулся только в одном — Реша перестала ржать надо мной, как будто у неё был припадок, но помочь отказалась. И не только потому что подвиг должен быть моим и ничьим больше, ещё и потому что она совершенно не умела вязать.

Ага, зато хохотать над моими попытками набрать первый ряд петель она была горазда! Впрочем, не она одна — подписчики тоже очень радовались моей неуклюжести.

Никак не продвинулся я и в отношениях с Полей — дочь по-прежнему отказывалась со мной разговаривать и на сообщения не отвечала. Встречаться в субботу она тоже не стала, и от тёщи с тестем я поутру забрал только довольного Лёшку.

Повёл его в Зоологический музей, потом в кафе обедать, а вечером — в кукольный театр. Сыну было весело, мне — ещё веселее, потому что не нужно было голодать. Желудок к выходным у меня вернулся к прежнему режиму, и я смог нормально пообедать.

Возвращал я его вечером уже домой к Даше, и жена, увидев меня, слабо улыбнулась, ещё раз поблагодарив за микроскоп.

— Микроскоп? — тут же оживился Лёшка. — Какой микроскоп? Где? Ты подарил? Маме? Да?

Сдержав желание потереть уши — слишком уж громко тарахтел Лёшка, — я кивнул.

— Да, я подарил маме микроскоп.

— Он классный, — тут же поделилась Даша с сыном. — Проводим папу, и можем вместе посмотреть.

— Зачем провожать папу? — удивился Лёшка. — Это ведь его подарок! Пусть он тоже посмотрит!

Мне не хотелось обременять Дашу, и я попытался отказаться, но жена, по-видимому, сама чувствовала, что невежливо пинать дарителей с порога, и настояла, чтобы я прошёл в квартиру и посмотрел микроскоп вместе с Лёшкой.

Несложно догадаться, что особенно противиться я не стал, да?

С полчаса Даша показывала Лёшке, как пользоваться микроскопом, в том числе делать фотографии на телефон, клала на стекло разные образцы — соль, крахмал, рыбью чешую, крылышко стрекозы и прочее, — и сын всё больше приходил в восторг. В итоге случилось то, что, наверное, должно было случиться — Даша оставила микроскоп, который я ей подарил, ему.

— Всё лучшее — детям, — сыронизировала она, когда мы вдвоём вышли из Лёшкиной комнаты. Сын даже не стал провожать меня к двери, заявив, что ещё немного посмотрит в микроскоп, а со мной всё равно скоро увидится.

— Точно, — хмыкнул я. — Надо тебе второй экземпляр подарить.

— Не надо, этого хватит. Если что, будем смотреть вместе с Лёшкой.

В этот момент в глубине коридора — там, где находилась комната Поли, — хлопнула дверь. Даша покосилась туда, вздохнула, а потом шёпотом произнесла:

— Не знаю, что с ней делать. Очень хочу, чтобы она оттаяла и начала с тобой встречаться, разговаривать нормально, но как этого достичь, не понимаю.

— Просто не ты этого должна достигать, а я, — ответил я, и Даша посмотрела на меня удивлённо. Как будто не ожидала от меня подобной ответственной фразы.

Впрочем, после всего, что я натворил — неудивительно.

— Я подумаю, как будет лучше поступить, — продолжил я, обуваясь. — Обещаю, что ничего ужасного не натворю. До встречи,