Предатели тоже плачут - Анна Шнайдер

'Привет, Дэн! — писал мне какой-то парень по имени Артём. — Я с детства пишу, в том числе стихи. Давно тебя смотрю, ты хороший и позитивный. Мне кажется, что в тебе совсем нет того, что я наблюдаю во многих окружающих меня людях, да и в других блогерах. Я называю это двуличием. Когда в лицо человек тебе всяческое сюсю, а за глаза от души сдохнуть пожелает.

Так вот. Тебе нужно поймать волну. Поймать вдохновение, если хочешь. Послушай любимую музыку, желательно нашу отечественную, почитай стихи классиков. Посмотри какой-нибудь слёзовыжимательный фильм. В общем, у всех свои «рецепты» — я знаю девочку, к которой вдохновение приходит почему-то во время принятия ванны с пеной. А кто-то бухает, но это не твоя тема.

Дальше. Запиши то, что ты хочешь сказать жене, прозой. Сейчас ты не можешь связать двух слов ещё и потому, что не знаешь, какими должны быть эти слова. Знаю, что всё уже сказано в многочисленных видео — но это не то! По сути, ты сделаешь себе конспект будущего стихотворения.

И ещё. Не стремись к идеальности. С первого раза ни у кого не получается совершенство, да и с десятого тоже. Главное, чтобы всё шло от сердца. А недостатки скроет музыка. Ты ведь собираешься делать на основе своего стиха какую-то песню, верно?

Удачи'.

Я поблагодарил Артёма от души, честно написав, что благодаря его сообщению почувствовал себя человеком, который долго пытался найти в тёмной комнате собственные тапочки, а потом кто-то вошёл и зажёг яркий свет.

Разумеется, даже эти советы пока не решали мою проблему, но по крайней мере мне стало ясно, что делать дальше.

Начал я с душа. Увы, ванны в студии нет, но и контрастный душ с ароматным гелем — тоже неплохо. Потом мы с Жорой заказали чебуреки — мою любимую еду из числа вредной, — и налопались ими от души, фоном включив… «Титаник».

Нет, ну а что? Даша всё время ревёт, когда видит на экране молодых Кейт и Лео, точнее, Джека и Розу. И в сцене смерти Джека всхлипывает так, что мне всегда становилось стыдно за собственную чёрствость. Нет, разумеется, героя жалко! Но мне намного больше жаль детей женщины, которая осталась в каюте и рассказывала своим малышам сказку про волшебную страну Тир-на-Ног, пока внизу лилась вода. Жуткая сцена, просто до мурашек.

И тем не менее — рецепт сработал. Посреди ночи я проснулся не только от храпа Жоры и изжоги после чебуреков на ночь, но и от отчётливого желания написать несколько пришедших ко мне во сне строк.

Откуда они вообще взялись? Свыше? Наверное.

Так или иначе, но в блокноте нервно дрожащей рукой я вывел начало своей будущей «поэмы»…

Я ни за что не сдамся.

Не потому, что я упрям,

Хотя кто-то скажет именно так.

Кто-то будет смеяться,

Кто-то ухмыльнётся — вот дурак!

Но я тебя не предам.

Знаю, ответишь: «Ты уже»,

И будешь права…

Вскоре выяснилось, что главным было начать. Слова потекли, как вода из кружки, если её наклонить.

И к утру я, невыспавшийся и уставший, будто всю ночь таскал мешки с песком, но донельзя довольный, закончил.

95. Любовь слепа

Даша

Вечером в воскресенье в гости заехала Оля. Сначала мы посидели на кухне вчетвером, и я усиленно гнала от себя мысли о том, что когда-то — ещё совсем недавно! — такие посиделки проходили впятером. А как только Поля и Лёшка убежали в свои комнаты, мы с Олей смогли посекретничать.

Я сразу поняла по лицу подруги: у неё что-то случилось. Не так, чтобы очень серьёзное, но оно её беспокоило. Будь на моём месте Дэн, он бы ничего не заметил, но физиономист из него в принципе не очень, как и исследователь двойного дна. Если человек говорит, что всё в порядке, Дэн ему поверит. И совсем не обратит внимания на другие признаки — например, на тени под глазами или усталость во взгляде.

— Ты не из-за нас?.. — искренне поинтересовалась я, и Оля улыбнулась почти с умилением.

— Ох, Дашка! — она покачала головой. — Разумеется, я волнуюсь и за тебя, и за Дэна. Вы же мне как родные! Точнее, — она язвительно хмыкнула, — ближе, чем родные.

Мне захотелось сочувственно похлопать подругу по руке, но я не стала этого делать, зная, как Оля не любит проявления жалости.

С родными ей, в отличие от меня, не повезло. Отец развёлся с её матерью ещё когда Оля ходила пешком под стол, мама вышла замуж за другого мужчину, родила ему сына — и вот Олиного брата они холили и лелеяли, а её — нет. Всё бы ничего, но брат подруги рос маленьким засранцем и доставлял родителям одни лишь неприятности. Оля про него однажды сказала с горечью: «Никакой от него в жизни пользы, кроме вреда».

— Что-то с братом? — уточнила я, решив, что раз виноваты не мы с Дэном, то, возможно…

— С Антоном? — Оля иронично подняла брови. — С ним решительно то же самое, что и все последние годы. У него на уме только развлечения и бухлишко. Когда я разговаривала с матерью пару недель назад, она сообщила, что Антон с кем-то подрался по пьяной лавочке и они с отчимом теперь ищут адвоката, чтобы помог этой ходячей проблеме не загреметь за решётку. Учитывая, что у Антона уже есть судимость за хранение сама понимаешь чего, шанс небольшой. Всё это, естественно, было высказано мне с претензией, так как я вкладываться в освобождение детинки не собираюсь.

— Значит, дело не в нём?

— Нет. Знаешь, — Оля вздохнула, — иногда я думаю: кто из них первый уйдёт? Отчим и мама, потому что Антон вгонит их в гроб, или он таки где-то убьётся? И мне за эти мысли даже