Бывший муж в квартире напротив - Саяна Горская

Молчу. Но пальцы сжимаются в кулаки. Дышу глубоко, сквозь ярость.

Демид внимательно вглядывается в моё лицо. Его взгляд — медленный, скользящий, как прикосновение. Он ведёт им по моим глазам, губам, ключицам.

Снова возвращается к губам.

Замирает.

Сглатывает тяжело. Разжимает сжатые в кулак пальцы резко, так, словно отпустил что-то тяжёлое. Грудь его ходит ходуном.

Чёрт…

— До скорого, со-сед-ка, — выдавливает по слогам и разворачивается.

Заползаю в свою квартиру, закрываю дверь. Воздух в груди горячий, будто я проглотила раскалённый гвоздь.

— Ну, я так понял, вы мирно поприветствовали друг друга? — Кричит Рома из кухни.

— Тьфу на тебя. — Падаю спиной на дверь. — Защитничек…

Глава 5

Марина.

Лерка восторженно визжит и носится по гостиной, сверкая пятками. Я мчусь следом, цепляю носком домашних тапочек ковер, влетаю плечом в дверной косяк, почти падаю, но всё равно ловлю её — подхватываю на руки, кружу, и Лера заливается звонким смехом, таким заразительным, что я смеюсь вместе с ней.

— Попалась! — Тискаю её, как самую сладкую булочку.

— Мам, не-е-е-ет! — Хохочет. А щёки красные, как спелые яблочки. — Мамочка, отпусти-и-и! Я ещё не доубегала!

— Ах ты моя убегалка неугомонная! — Снова подбрасываю вверх.

Она пищит от удовольствия, но встаёт на лыжи, едва я успеваю поставить её на пол.

Мы цепляем штору, диван, расшвыриваем подушки, но мне всё равно — пускай бардак, пускай хаос, главное, что она смеётся, что она рядом, что она — моя.

С кряхтеньем сажусь на диван, вытираю лоб и ловлю себя на улыбке.

— Мам, ещё хочу бегать! — Лера выбегает из-за угла и налетает на мои вытянутые ноги.

Успеваю поймать её до того, как она клюнет носом пол.

— Солнышко, у мамы уже батарейка села, — усаживаю её на свои колени. — Давай во что-нибудь спокойное поиграем?

— Во что? — С интересом заглядывает в глаза, рефлекторно пальчиком разглаживая складки на моей футболке.

— Ну… Мы с тобой можем сыграем в самую классную игру на свете. Знаешь, какую?

— Нет!

— Прятки!

— Прятки! — Радостно визжит Лерка и хлопает в ладоши. — Давай-давай-давай!

— Тогда я считаю, а ты прячься. Только прячься хорошо, так, чтобы я долго-долго тебя не могла найти, ладно?

Лера кивает со всей серьёзностью и уносится, босые пятки шлёпают по полу. Хлопает дверь в детскую.

Закрываю глаза ладонями.

— Один… два… три… Четыре… Пять… Я иду…

Стук в дверь. Чёткий, нетерпеливый.

Вдоль позвоночника расползается холодная волна тревоги. Я открываю глаза. Дыхание сбивается.

Замереть бы. Притвориться, что никого нет, но уже поздно.

Иду к двери.

Спокойно, Марина. Спокойно.

Открываю.

На пороге — Демид. Взгляд пристальный и тяжелый, но направлен куда-то поверх моей головы.

— Ты что-то хотел?

Вместо ответа он плечом оттесняет меня в сторону и заходит без приглашения, словно к себе домой.

— Ты что творишь? — Моргаю растерянно. — Ты двери перепутал? Твоя квартира напротив!

— Я слышал ребёнка.

— В смысле?

— Прямо сейчас. Минуту назад. Смех, визг… Это был ребёнок, Марина.

— Я смотрела видео. Очень громко. Я одна дома.

Он делает шаг вперёд, заглядывает в гостиную.

— Демид, ты обалдел?! Это моя квартира! Уходи!

Он уже на кухне.

Я — за ним. Сердце бьётся в ушах ритуальным барабаном.

На полу — игрушечный заяц, и пока Демид занят тщательным осмотром кухонных углов, я успеваю запнуть плюшевого предателя под комод метким ударом.

— Объясни мне, пожалуйста, что ты ищешь?

— Я слышал ребёнка, и я найду его. Если он есть.

— Ты в своём уме?

— Очень даже. А что это ты так нервничаешь, м? — Прищуривается.

Смотрит на меня подозрительно, губы поджаты.

Не ведусь на провокацию.

— Я нервничаю, потому что какой-то псих забрался в мой дом. С подозрениями. Без позволения. Что с тобой вообще?

— Я пытаюсь понять, что происходит. Я слышал ребёнка.

— Нет здесь никакого ребёнка, Демид. Хочешь, вызову полицию? Пусть они всё здесь обыщут, лишь бы ты спал спокойно!

— Вот только не надо драматизировать!

— А не надо вторгаться в мой дом!

Он делает шаг по направлению к детской. Дверь закрыта. Спасибо тебе, Лерка, за сообразительность.

Тянется к ручке, но я резко преграждаю дорогу, припадая к двери спиной. Скрещиваю руки на груди.

— Так, ну всё. Побезумствовал и хватит. Брысь домой. У меня дела.

— Не смеши. Какие у тебя могут быть дела?

— Вообще-то, мы сдаём проект.

— Какой проект?

— «Аспект». Городская библиотека.

Он беззвучно хмыкает и качает головой.

— Там что? — Подбородком кивает на закрытую дверь.

— Мой кабинет.

— Хочу посмотреть.

— Обойдёшься. Тебя и так слишком много в моём личном пространстве.

— Хочу, — упрямо.

— Обойдёшься, — так же упрямо цежу в ответ.

Мы ещё несколько вязких секунд смотрим друг другу в глаза в немом ожидании исхода этой дуэли на наточенных лезвиях взглядов.

Демид, вздыхая недовольно, отворачивается первым.

— Ладно, — бросает холодно. — Никого нет. Пусть будет так.

Идёт к двери, но у самого порога останавливается и оборачивается.

— Да, Марин, кстати… По поводу того, что я наговорил тебе сегодня утром…

Он внезапно замолкает.

Взгляд плавно сдвигается куда-то за моё плечо, стекленеет. И лицо его превращается в камень.

С грохочущим в горле сердцем разворачиваюсь.

На выходе из детской — Лера.

— Мам, я устала прятаться. Ты почему не ищешь? Мам, а кто это?

Пульс лупит в вену на шее.

Демид медленно переводит взгляд на меня.

— Вот и я хотел бы знать. Кто это, Марин?

Делаю шаг в сторону, прикрывая Леру спиной.

— Это… Моя дочь.

Демид хищно склоняет голову к плечу.

— Правда? И сколько же ей лет?

Глава 6

Марина.

— Малыш, посиди пока тут, хорошо? — Оттесняю Лерку обратно в её комнату. — Хочешь… Эм… Хочешь, мультик тебе включу?

— Но ты не разрешаешь смотреть мультики перед сном, — хмурится дочка.

— Сегодня можно. Просто посиди немного тут, хорошо? Я скоро приду.

— Угу, — кивает. — Это плохой дядя?

— Почему ты так думаешь?

— У тебя такое лицо, будто ты… Будто ты сейчас будешь плакать. Или ругаться.

— Нет, зайчонок, ничего из этого. Просто взрослым иногда приходится решать сложные вопросы, — быстро включаю мультик, не оставляя себе времени на сомнения. — Я скоро.

Закрываю дверь в детскую.

Демид, кажется, даже не пошевелился с тех пор, как я ушла. Так и стоит у порога каменным изваянием: плечи напряжены так, что хлопковая рубашка идёт складками, на шее пульсирует крупная вена, а пальцы сжаты в пудовые кулаки.

Он не смотрит на меня, он смотрит на ту самую дверь, за которой только что скрылась наша дочь. Я вижу, как