Титан - Шанталь Тессье

Он мягко улыбается.

— Это не то, чего хотел твой отец.

Я отвожу взгляд.

— Дом? Отдай мне дом.

За него заплачено. Я знаю это, потому что мой отец построил этот дом для моей матери. Он так гордился им, а она им дорожила. Он мог бы передать его мне, а я могла бы занять под его залог. Этого мне хватит, чтобы самостоятельно покрыть медицинские расходы моей матери. Я не хочу быть должна этому человеку ни единого доллара.

— Он записан на компанию, — повторяет он. — Я и есть компания.

Я чувствую, как слезы застилают мне глаза. Это вообще возможно?

— Так ты собираешься нас выгнать? — от этих слов у меня перехватывает дыхание.

Заставит меня платить за проживание? Моя мама много времени проводит в больнице. Она на лечении, хотя мы все знаем, что это не принесет ей никакой пользы. Она скоро умрет. Часы тикают. И как бы мне ни было неприятно её терять, я должна смириться с этим и провести с ней то немногое время, которое у неё осталось.

Оглядываюсь на него, и мои брови сходятся на переносице. Почему у него на лице такая дерьмовая ухмылка?

Меня не было в Лас-Вегасе уже два года. Я редко приезжала домой. Теперь я это понимаю. Столько всего происходило, о чем я даже не подозревала. Я бы хотела вернуться и провести с ними больше времени, но уже слишком поздно. Он ушел. Она угасает. А я останусь здесь с этим жалким куском дерьма.

Он наклоняется вперед, положив руки на стол.

— Ты хочешь остаться? — Моё сердце бьется быстрее от его слов, прежде чем его взгляд опускается на мою грудь. — В доме?

Смотрю на свои руки, сжатые в кулаки на коленях, и слезы застилают мне глаза.

Я так и знала.

Джордж всегда был грёбаным извращенцем. Мой отец выбрал его в качестве делового партнера, потому что они были лучшими друзьями, но это не делает его хорошим человеком. Есть причина, по которой змеи прячутся в траве.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю, хотя и так знаю.

Я не могу перевезти свою маму в Чикаго, когда все её врачи здесь, и не буду так с ней поступать. Она бы хотела остаться здесь, в своем доме, чтобы прожить оставшееся ей время. К тому же, моя квартира на третьем этаже. Она бы никогда не смогла легко подниматься и спускаться по этажам. Даже если бы воспользовалась лифтом.

— На самом деле всё просто, — он встает, и я напрягаюсь, не поднимая головы.

Моё тело начинает трястись. Я слышу его шаги позади себя, но не оборачиваюсь. Через несколько секунд он возвращается, садится за стол на место моего отца и наливает бокал скотча. Он пододвигает его ко мне и наливает ещё один себе. Но я удивляюсь, когда он пододвигает и этот мне.

— Ты хочешь, чтобы о твоей матери заботились. А я хочу тебя.

Он смотрит, как слеза стекает по моей щеке, и улыбается.

Я встаю.

— Нет, — говорю я и поворачиваюсь, чтобы уйти отсюда. Я найду способ…

— Ей нужна медицинская помощь, — моя рука замирает на дверной ручке. — Ты не можешь застраховать её своим полисом, потому что у тебя его больше нет после того, как ты уволилась с работы. Ты могла бы попытаться получить для неё собственный полис, но я сомневаюсь, что кто-нибудь к этому прикоснется. Они не любят раздавать деньги неизлечимо больным пациентам. Эмили, ты зарабатываешь миллионы долларов в год? Ты зарабатываешь достаточно, чтобы оплатить её лечение из своего кармана?

Закрываю глаза, и мои плечи опускаются. Мы оба знаем, что я не могу.

— Ей осталось, наверное, месяца четыре, — он добавляет. — Даже если лечение не поможет, разве ты не хочешь, чтобы ей было комфортно?

Я оборачиваюсь и смотрю на него в упор.

— Ты жалкий ублюдок.

Он ухмыляется мне.

— Твой отец поставил тебя в такое положение. Не я, милая.

— Ты этим пользуешься, — огрызаюсь я.

Но я ему не верю. Мой отец не поступил бы так со мной. С моей матерью. Он любил нас. Он бы позаботился о нас. Несмотря ни на что.

Он пожимает плечами.

— Соглашайся или нет, Эмили, — затем он опускает глаза вниз и поворачивается к компьютеру.

Бросаясь к отцовскому столу, я хлопаю по нему ладонями, а Джордж поднимает на меня взгляд.

— Я не буду…

— Осторожнее, Эмили. Подумай хорошенько, прежде чем ответить. Теперь я главный в доме.

Усмехаюсь.

— Может, у тебя есть член и яйца, но ты, блядь, не главный.

Джордж бьет меня по лицу с такой силой, что все моё тело поворачивается, и я падаю ничком. Щека взрывается болью, и от удара о твёрдый пол у меня перехватывает дыхание. Глаза щиплет, а щека пульсирует. Я закрываю глаза и закусываю губу, чтобы не издать ни звука, хотя мне хочется закричать от боли.

Он тяжело вздыхает надо мной.

Сажусь, смотрю на свои ноги и замечаю, что моё платье задралось. Я хватаюсь за подол и быстро опускаю его, пытаясь прикрыться.

Его мрачный смешок наполняет просторный кабинет.

Дверь открывается, и я вскидываю голову, чтобы увидеть, как входит женщина примерно моего возраста с несколькими листками бумаги в руке. Она никак не реагирует на меня.

— Вот документы для мисс Ли, сэр.

Это девичья фамилия моей мамы.

Он берет их у неё, ничего не говоря, и она уходит так же быстро, как и вошла, затем он бросает один лист из кипы на пол передо мной, и я поднимаю его и перечитываю. Это счет за лечение. Двадцать пять тысяч долларов и тридцать центов. Я сглатываю комок, начинающий душить меня.

Поднимаю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и вижу, что он смотрит на мои ноги. Я пытаюсь одернуть платье ещё ниже, но оно слишком туго натянуто. Я встаю.

Что, если он заставит меня…?

— Я не собираюсь насиловать тебя, Эмили, — говорит он, словно читая мои мысли, и у меня учащается дыхание.

Затем его взгляд скользит по моему телу, задерживаясь на груди, прежде чем, наконец, встретиться с моим.

— Нет, ты раздвинешь свои красивые ножки и позволишь мне однажды трахнуть тебя.

Все моё тело напрягается, и холод пробирает до костей. Его слова звучат так решительно, как будто моё