Уходи и дверь закрой! - Ирис Белый

незнакомого удовольствия. Но, опять же, я не отводила от него взгляда — Что пошла в притон спасать сестру и получила по морде, или что о косяк стукнулась? Нет уж спасибо, сама справлюсь!

Он только кивнул и мы так и сидели, смотря в глаза друг другу. Его рука, будто снимая боль, поглаживала щеку, а я не могла заставить себя отстраниться. Мы оба забыли о сестре, но она не забыла о нас.

— Мы еще долго тут сидеть будем? Или все же поедем домой! — воскликнула она с заднего сиденья.

И мы отстранились друг от друга. Он отвернулся, отчего мне стало холодно, и завел мотор. Возле дома он вышел вместе с нами и, подойдя к уснувшей сестре, взял ее на руки.

— Пошли, я отнесу ее, а тебе лучше все же сходить к врачу.

'Неужели заметил, что меня шатает?' — пронеслась мысль в голове, но я заставила себя выпрямиться.

— Нет, не надо, я разбужу ее и она сама пойдет — ответила я.

Я не хотела вести его в дом. Даже если отец не спит, не желаю видеть жалость в его глазах.

Он усмехнулся.

— Ну попробуй, только вряд ли у тебя получится.

Я трясла сестру минут пять, но максимум чего добилась это мычание.

— Видно, — усмехнулся он, подхватывая Лару на руки — придется тебе терпеть меня, дорогая!

Едва мы вошли в квартиру, я услышала шум попойки. К отцу пришли гости.

'Опять запираться!' — обреченно подумала я — 'А мама придет и разгонит их только после полуночи. Конечно, поесть ничего не останется!'

Тяжело вздохнув, я встретилась с взглядом незнакомца и прочитала в нем сочувствие. Он все понял. Отвела взгляд. Не люблю когда меня жалеют, особенно чужие. Они думают, что что-то знают, но это чушь. Такое нельзя понять или знать, только если ты сам через это прошел.

— Дочка это ты? Ты нам водку принесла? — раздался голос отца.

— Нет, пап, не принесла — ответила я, заранее вжимаясь в стену и смотря на дверь моей спальни с замком, который нельзя вскрыть. Мама позаботилась.

— Тогда вали за выпивкой и быстро!

Я знала, что если сейчас не сбегаю в магазин, потом будет только хуже, поэтому посмотрела на незнакомца извиняющимся взглядом и повернулась к двери, но он меня поймал и не дал уйти.

Спокойно держа меня за руку и удерживая сестру на руках, он прошел мимо кухни, вошел в комнату сестры и уложил сестру на кровать. Потом провел меня в мою комнату и только после этого, не обращая внимания на мой протест, вошел в кухню.

— Всем добрый вечер, попойка закончена — услышала я из кухни его голос.

— Ты кто такой, чтобы распоряжаться в моем доме? — голос пьяного отца.

— Сиди старик и помалкивай, с тобой я потом поговорю. А сейчас все вон. Выметайтесь быстро!

Уж и не знаю, что у него было на лице. Но не прошло и минуты как папины друзья один за другим быстро покинули кухню и квартиру. А потом он закрыл дверь и что-то долго втолковывал отцу. Только я не слышала что. Меня он в кухню не пустил.

Ко мне мой незнакомец зашел через час. При этом я видела, как отец, как побитая собака брел в свою комнату. Я сидела в своей комнате и смотрела единственный телевизор, который еще сохранился в этом доме.

— Дружков больше не будет — сказал он мне, прислонившись к косяку двери.

— Ты его плохо знаешь — пожала я плечами. Как сказать, что этот скажет все, что ты хочешь знать, лишь бы его не трогали и дали его любимой водки.

— Его не знаю, но его тип знаю хорошо — сказал он, и я услышала в его голосе боль.

Посмотрев на него, я увидела боль в его глазах. Но мой опыт говорил, что нельзя брать на себя чужих проблем, поэтому я сказала всего одно слово.

— Спасибо!

— Пожалуйста! — ответил он и, развернувшись, пошел в сторону двери.

— Подожди! — я и сама не понимала, что на меня нашло. Просто не сдержалась — Я даже твоего имени не знаю.

— А зачем тебе? — удивился он, а потом отвернулся и пошел прочь, но все же замер в дверях и тихо сказал — Меня Анатолием зовут.

— А я Аня — ответила я.

— Здравствуй, Аня, и до свидания. Я очень надеюсь, что мы больше никогда не встретимся.

И он ушел, а я заперла сестру, а потом и сама легла на кровать. Голова болела безумно, поэтому я сразу уснула. Точнее вырубилась. Сны были тревожными и болезненными, а из них меня вывел стук в дверь.

— Аня, Анечка, открой! — услышала я встревоженный голос матери.

Подскочив с кровати, и чуть не упав от головокружения и головной боли, я побежала отпирать дверь.

Мама вошла и, прикрыв дверь, включила свет. Она была в деловом костюме, работала юристом, получала хорошие деньги, была влиятельным человеком. Но это была лишь верхушка айсберга. Она приходила домой и своей волей держала свою семью на плаву. Вот и сейчас, посмотрев на меня, мама вскрикнула, а потом спросила:

— Кто это сделал?

— Мам, все в порядке, правда! — попыталась я ее успокоить, но она молча подвела меня к зеркалу и заставила посмотреть в него.

Вся правая часть моего лица была черного цвета. Глаз затек и было ясно, что не все в порядке.

— Рассказывай!

И я рассказала. В какой-то момент, не заботясь о своем костюме, мама подвела меня к кровати. Присев на нее она предложила мне лечь к себе на колени и стала, как в детстве поглаживать мои волосы. А когда я закончила она только спросила.

— Он тебе нравится?

Я никогда не лгала маме и сейчас не собиралась.

— Да.

— Тогда будь очень аккуратной. Иначе можешь попасть в беду. И ничего у него не пробуй, что бы он тебе не предложил, поняла?

— Да!

— Вот и умница! Больше не ходи туда, даже ради сестры, поняла?

— Да!

Мама прижала меня к себе и мы так и сидели. Я не понимала, почему она еще с нами. Ей всего тридцать шесть, еще может наладить свою жизнь. Но вместо этого она сидит тут и смотрит на меня печальным взглядом.

— Все будет хорошо! — вдруг сказала она, а потом добавила — Вылечим вашего отца, и все наладится. Он ведь раньше другим был!

— Я знаю, мам! — ответила я, впервые солгав ей. Я не помню другого отца. Только там, в глубине памяти из раннего