Проект "Женить Дракона". Дедлайн: вчера! - Екатерина Незабудкина

после которой клиент установил на свою систему безопасности максимальные настройки и отказался от всех внешних интеграций. Предательство. Недоверие к “партнёрам”, которые видят в тебе не личность, а ресурс.

Я быстро набросала в блокноте простейшую матрицу.

SWOT-анализ клиента “Каэлан”:

S (Сильные стороны): Интеллект, сила, статус, ресурсы (целые земли!).

W (Слабые стороны): Социопатия, недоверие, предсказуемость, одиночество (неподтвержденная гипотеза).

O (Возможности): Интеллектуальный диалог, демонстрация надежности, использование его рутины для контакта.

T (Угрозы): Легко триггерится на лесть и попытки манипуляции. Риск мгновенного прекращения проекта (сожжения).

— Спасибо, Физз. Это отличный первичный сбор данных, — серьезно сказала я. — Можешь взять себе булочку со стола внизу. Считай это премией.

Глаза хорька загорелись.

— Ещё одну целую булочку?! Ты лучший партнёр в мире!

С писком счастья он вылетел в окно. А я посмотрела на небо, которое на востоке начало светлеть. Время.

Путь к башне на рассвете был другим. Тихим, туманным, полным предвкушения. Я шла не как проситель и не как жертва. Я шла как аудитор на выездную проверку. Моя цель на сегодня — не “понравиться”, а “понять”. Провести глубокое интервью с ключевым лицом, принимающим решения.

Дверь башни была приоткрыта. Я вошла внутрь. Каэлан ждал меня в том же зале с книгами. На нём была простая чёрная рубашка, и при мягком утреннем свете он выглядел не столько угрожающе, сколько… отстранённо. Как человек, который давно привык быть один.

— Вы вовремя, — констатировал он без приветствия. — Это плюс. Я не терплю необязательности.

— Пунктуальность — основа любого успешного проекта, — ответила я, останавливаясь в нескольких шагах.

Он окинул меня оценивающим взглядом. На мне был все тот же брючный костюм — единственная моя одежда. Я чувствовала себя в нём, как в броне. — Вы так и собираетесь ходить в… этом?

— Это моя униформа, — пожала я плечами. — Помогает сохранять рабочий настрой.

— Понимаю, — неожиданно сказал он. — Ритуалы. Они структурируют хаос. Идёмте.

Он развернулся и пошел вглубь башни. Я последовала за ним, чувствуя себя стажером на первой экскурсии по закрытому объекту. Мы прошли мимо стеллажей с книгами. Тысячи, десятки тысяч томов. От пола до потолка, теряющегося во мраке.

— Ваша база данных? — спросила я.

Он бросил на меня короткий взгляд через плечо.

— Моя память. В отличие от вашей, она не требует “батареек”.

Первая словесная дуэль. Сч1 т 1:0 в его пользу.

Он привел меня в огромное помещение, похожее одновременно на лабораторию алхимика и кузницу. Вдоль стен стояли столы с колбами, ретортами, какими-то сложными механизмами из металла и хрусталя. В центре — огромная наковальня и горн, в котором тлели никогда не гаснущие угли.

— Ваш Отдел исследований и разработок? — снова предположила я.

— Мое хобби, — поправил он, проводя пальцами по гладкой поверхности одного из механизмов. — Я создаю вещи. Бесполезные, но красивые. Или полезные, но опасные. Зависит от настроения.

Он говорил о своём творчестве, но я слышала другое: «Я самодостаточен. Мне не нужен внешний мир, я сам создаю всё, что мне необходимо». Это была очередная защитная стена.

Он молча прошел дальше и начал подниматься по винтовой лестнице. Я — за ним. Ступенька за ступенькой, мы поднимались всё выше. Я ожидала чего угодно: что он приведет меня в сокровищницу, чтобы испытать жадностью, или в темницу, чтобы напугать. Но он вёл меня на самый верх.

Мы вышли на открытую площадку на вершине башни. Ветер тут же ударил в лицо, заставив меня поплотнее запахнуть пиджак и прищуриться. Внизу, насколько хватало глаз, расстилались его земли: темный бархат леса, серебряная лента реки, крошечные домики деревни. А на востоке разгорался рассвет, окрашивая облака в невероятные оттенки розового и золотого. Это было так красиво, что на секунду я забыла, кто я, где я и зачем.

Каэлан стоял у самого края, спиной ко мне, и смотрел на солнце. Точно как и говорил Физз. Ритуал.

Я молчала, не желая нарушать этот момент. Я проводила «наблюдение в естественной среде». Он не казался злым или опасным. Он казался бесконечно одиноким.

Прошло несколько минут в полной тишине, нарушаемой лишь свистом ветра. Наконец, он заговорил, не оборачиваясь.

— Вы хотели понять, с кем имеете дело.

— Да, — подтвердила я. — Это часть моего… исследования.

Он медленно повернул голову, и его золотые глаза, отражавшие рассветное солнце, впились в меня.

— Тогда смотрите, — его голос стал тише и глубже. — Я — конец истории. Последняя страница в книге, которую больше никто не будет читать. Все, что вы видите внизу — лес, река, люди — всё это существует, потому что существую я. И все это умрет вместе со мной.

Это была не угроза. Это была констатация факта. Горькая, тяжелая, как надгробный камень.

— И вы хотите, чтобы я… просто смотрела? — спросила я, чувствуя, как ветер треплет мои волосы, выбивая их из привычного “рабочего гугля”.

Он полностью развернулся ко мне. Ветер играл его длинными чёрными волосами. В этот момент он был похож не на человека, а на древнее божество стихии.

— Нет, — сказал он. — Я хочу, чтобы вы ответили на один вопрос. Честно. Если сможете.

— Я готова.

Его взгляд стал жестким, почти пронзающим.

— Вы, человек, который верит в “проекты” и “KPI”… Что вы будете делать, когда поймёте, что ваш самый главный актив… не хочет жить?

Глава 5

Вопрос повис в ледяном ветре между нами. «Что вы будете делать, когда поймёте, что ваш самый главный актив… не хочет жить?»

Это был не вопрос. Это был мат в три хода. Ход первый: он обесценивает мою цель. Ход второй: он демонстрирует глубину своего отчаяния, которую не измерить никакими KPI. Ход третий: он ждет, что я, мелкий офисный планктон, растеряюсь и сбегу.

Мой внутренний паникер уже бился в конвульсиях, обновляя резюме для вакансии «перекладыватель облаков». Но проектный менеджер внутри меня взял его за шкирку и засунул в самый дальний ящик сознания с пометкой «Истерить по расписанию, в четверг с 15:00 до 15:15».

Я выдержала его взгляд. Рассветное солнце било мне в глаза, но я не моргнула.

— Для начала, — произнесла я спокойно и чётко, будто мы обсуждали падение акций, — я пересмотрю терминологию. Проблема не в том, что актив «не хочет жить». Проблема в том, что актив не видит дальнейших перспектив для развития и рассматривает самоликвидацию как единственную стратегию выхода.

Каэлан чуть склонил голову. В его золотых глазах промелькнуло удивление, смешанное с привычным презрением.

— Вы поразительны, — сказал он. — Вы даже о смерти говорите так, будто это пункт в