Спасая Грейс - Александра Бэнкс

постоянное сочувствие в каждом движении, в каждом взгляде. Они желают добра, я их за это и люблю. Но от всех этих жестов и внимательных глаз мне просто нечем дышать. Чёрт, лицо моего младшего брата едва не довело меня до слёз.

А слёз уже было более чем достаточно.

Ма — рыдала, когда узнала, что я ранен. Потом — снова, когда меня выписывали. Аддс и Руби вели себя сдержанно. Но я видел — их тоже трясло. А Рид… Мысли о том, что я мог спровоцировать у него новый приступ тревоги, скручивают мне кишки.

Я запрокидываю голову на спинку дивана и прислушиваюсь к тому, как по дому снуют эти добрые, но навязчивые люди. Гарри тихо говорит с Ма на кухне — что-то про еду и ожоги.

— …ты же знаешь, он не может… — доносится голос Ма.

Лёгкие шаги.

— В обоих спальнях есть чистое бельё, если что-то придётся менять ночью, — говорит Руби Ма.

По дому проходят тяжёлые ботинки. Хлопает входная дверь. Хаддо что-то бормочет себе под нос на веранде. Слышу треск и стук молотка — старую доску сняли, поставили новую.

Настоящий замок для калеки.

Я в который раз сжимаю челюсти, зажимаю переносицу и слушаю, как Адди в третий раз объясняет Лоусу мой режим упражнений и лекарства.

В животе начинает закипать злость. Господи, Аддс, он же был там, когда врачи всё рассказывали. Лоус тут всего на одну ночь. Всё написано в выписке для сиделки. Почему все ведут себя как гиперопекающие родители?

— Не забудь про обезболивающее — за двадцать минут до начала упражнений. Тогда нагрузка будет эффективнее, — настаивает она.

В груди жжёт, я резко встаю. Ноги подкашиваются, костыли гремят о пол, когда я пытаюсь перехватить их.

— Хватит!

Комната замирает.

Глаза Ма распахиваются от шока и тут же встречаются с моим взглядом. Я перевожу раскалённый от злости взгляд на Адди.

— Мы всё поняли, Аддс. Но с тебя хватит. — Я резко машу руками в сторону всей семьи, лиц на которых перемешались обида и сочувствие. — С вас со всех хватит! Я сам справлюсь. Мне не нужен, чёрт побери, детский сад! — Перевожу взгляд на Лоуса. — И тем более — няня, мать его.

Стиснув костыли так, что пальцы побелели, я ковыляю к входной двери — туда, где меня уже встречает кипящий от злости Хадсон. Орать на его жену — не лучшая моя минута. Хотя, кажется, у меня таких вообще не было. Он скрещивает руки на груди, его взгляд прожигает, брови сведены в одну мрачную линию. Я ухожу через крыльцо и, держась за перила, с трудом спускаюсь по ступенькам. Костяшки пальцев побелели.

— Макинли, вернись... пожалуйста... — голос Ма — сплошная мольба.

Я не хочу отвечать.

Ком в горле становится камнем. Глухим, тяжёлым.

Я не могу ответить.

Когда обе ноги касаются земли, я будто обретаю опору и направляюсь к амбару. Голова кружится, словно на меня набросили мокрое, вонючее одеяло. Но чёрта с два я вернусь в дом. Не раньше, чем вся эта «добро пожаловать домой» братия уберётся с моего ранчо.

Тихие слова Гарри, обращённые к Ма, затихают, пока я, ковыляя, вваливаюсь в амбар. Огромное помещение: с одной стороны — стойла, с другой — ряды сена. В дальнем углу — небольшая седельная. Я иду туда, как утопающий, тянущийся к последнему спасению в урагане.

Задыхаясь, ненавидя каждую клетку собственного тела, я оседаю у стены тёмного помещения. С глухим стоном опускаюсь вдоль старой доски на груду седельных покрывал. Затхлый запах лошадей и сена окутывает меня.

Тишина накрывает неожиданно быстро. Но за ней — мгновенно вырываются звуки с той крыши. Последние секунды, перед тем как всё рухнуло.

И тогда я понимаю: я добрался домой.

Но вот выбраться — не смог.

Глава 3

Грейс

Горячие слёзы скатываются по разбитой щеке, жгут кожу. Я сжимаю руль так крепко, что побелели пальцы, щурюсь сквозь опухшие веки и неосознанные слёзы в чёрную ночь. Фары Блю едва дают свет, почти бесполезны. Но я не могу остановиться. Не сейчас. Я отказываюсь.

Монотонное тарахтение двигателя моего старенького Жука убаюкивает боль в груди и толкает вперёд. С собой — только сумка, собранная в спешке, и половина денег, что прислала мама. Я мчусь к границе округа, молясь, чтобы Джоэл и Тимми были слишком пьяны, чтобы пуститься вдогонку. А если всё-таки поедут, то пусть копы найдут их раньше, чем они найдут меня.

Я направляюсь на север, поднимаю телефон и снова перечитываю объявление о вакансии уборщицы на каком-то ранчо в Монтане. Этого расстояния должно хватить, чтобы Джоэл не стал искать. Или хотя бы не стал утруждать себя поисками. Денег, что остались от маминых, хватит разве что на бензин. К счастью, Блю почти ничего не ест.

Если вдруг закончатся — придётся или удрать без оплаты, или найти способ подзаработать на оставшийся путь. Думаю, разумнее было бы остановиться где-то ближе к Монтане, но арифметика никогда не была моей сильной стороной. Поэтому я буду ехать, пока хватит, а там уж разберусь.

Когда я немного проезжаю Литл-Рок, то сворачиваю на стоянку для отдыха и блокирую двери. Уже далеко за два ночи, и глаза предательски слипаются. Глушу двигатель, поворачиваю ручку на сиденье, и оно откидывается назад. Просто чуть-чуть отдохну. Часок, может два… и снова в путь.

Громкий стук в окно звучит один за другим.

Я подскакиваю на сиденье, широко распахнув глаза, и вижу прямо перед собой лицо пожилого мужчины. Его полицейская форма безупречна, кулак всё ещё сжат у стекла. Сквозь мутное лобовое стекло Блю пробивается яркое солнце — оно уже поднялось почти до середины неба.

Чёрт.

Я прочищаю горло, поправляю волосы и опускаю стекло. У старенькой Блю ручка заедает, и мне приходится надавливать, помогая стеклу спуститься.

— Простите, офицер. Я что-то нарушила?

Он замечает ссадины и синяки на моём лице.

Жар поднимается к шее, разливаясь по щекам.

— Куда-то едешь, милая? Или тебе нужна помощь?

— Я... — Я отводя взгляд, смотрю вниз, на руль. — Всё хорошо. Просто устала и решила остановиться. Вот и всё.

— Здесь спать нельзя.

— Я знаю. Больше так не буду, простите.

— Не извиняйся, будь в безопасности, — говорит он и лезет в карман. — Вот моя визитка, если вдруг решишь, что тебе нужна помощь.

Он кивает в сторону моего лица, с натянутой улыбкой, и возвращается к своей патрульной машине. Я сжимаю визитку в руке.