Девять жизней до рассвета - Амита Скай

Набрав снега, я уже почти зашла домой, когда заметила зайца. Бедолага все также был на прежнем месте. В первое мгновение я отвернулась, не желая этого видеть, но голос разума все же взял верх. Мне ничего не светит, кроме сушеных грибов и обнаруженного в одной из банок иван-чая, а этим особо не наешься. Голод последних дней помог пересилить брезгливость и, справившись с рвотными позывами, я забрала тушку домой. Знала бы я, что ждет меня дальше, гораздо меньше драматизировала бы с зайцем.

Затолкав снег в кувшин и запихнув тот в печь, я решила все же заняться зайцем, но все никак не могла собраться с силами и решиться, потому, чтобы настроиться, начала приводить себя в порядок и начала с волос. Нужно было собрать их, чтобы не мешались. Я совершенно спокойно ходила по избе в поисках хоть какого-нибудь приспособления, с помощью которого смогу их заколоть или завязать, пока до меня не дошло, что волосы какие-то не такие. Как минимум длина не та. Я сначала застыла, не понимая, что не так, а потом я, наконец, заметила цвет. Слишком темные, длинные и прямые. Мои мягкие, непослушные волосы немного вились, во время дождя, скручиваясь в пружинки, и были теплого каштанового цвета, а эти черные, словно вороное крыло.

Это не мои волосы.

Мне показалось, что я вместо полена оказалась в печи. Паника и ужас. Волосы не мои!

Вскочив на ноги, я заметалась по избе, держась за волосы, оттягивая их и всматриваясь в них внимательнее, в надежде, что мне показалось, просто в вечернем сумраке плохо освященной избы я их не разглядела. Неловко упав на колени перед печью и распахнув дверцу, я поднесла волосы поближе к огню.

Черные.

Стремительно подступал второй этап затяжной истерики. Ощущение было такое, словно у меня нервы, как провода на пять ампер, а ток по ним вот-вот на двести двадцать киловатт побежит, и одно только приближение этого ко мне, вызывало волну неконтролируемой паники. И руки какие-то не такие, ладонь словно бы чуть больше моей прежней и пальцы длиннее. У меня просто не было сил справиться с этим. Все тело содрогалось, а дыхание вылетало рывками, то обрываясь и застревая в груди, то со свистом, вылетая сквозь сцепленные зубы. Я едва снова не ломанулась к ручью, но в этот раз, когда я, задыхаясь, выбежала из дома, около двери оказались волки. Одна паника налетела на другую, и я застыла на пороге, просто пытаясь вдохнуть. Они стояли и смотрели на меня, ничего не делали.

— Откуда вы, черти, взялись?! — Проорала я. — Куда вы меня притащили?! Это не я! Не я! В смысле я, не она! — Показывая пальцем на себя, орала я полную дичь, пока не развернулась и не забежала обратно в дом.

Это был тяжелый вечер. Бесконечно выматывающий. В какой-то момент мне показалось, что я сама за собой наблюдаю со стороны, за тем, как мечусь по избе и вою, как дергаю себя за волосы и разговариваю сама с собой. Закончилась истерика, когда волки дружно завыли под окном. Поддержали меня духовым ансамблем. Бег мой по избе прекратился, и я опустилась на колени возле печи. Я хотела лечь спать, потому что сил уже просто ни на что не было, но вспомнив про глиняный кувшин, решила, все же достать его, чтобы не случилось чего.

Вода в нем кипела, и сам он сильно нагрелся. Пришлось повозиться, чтобы вытащить его и не разлить. Пока искала подходящую тряпку, какой можно обмотать руки, чтобы не обжечься, пока доставала кувшин, чувства немного улеглись. Меня уже не колотило. Поставив кувшин на стол, засыпала в него чай, и сев на лавку, уставилась стеклянными глазами в стену перед собой.

Я уже, честно говоря, устала страдать, но неужели это все-таки правда не сон? Я, оказывается, продолжала цепляться за то, что все это просто кошмар, потому что так не бывает. Не бывает волков размером с лошадь, после смерти человек попадает в ад или рай, ну или просто гаснет свет. Game over, разве нет? Зачем во сне мне другое тело? Я так устала думать сон это, бред это или еще, что-то и скатилась в итоге в детскую обиду.

— Почему я? — Спросила я, наконец, у стены. Ну, просто кто-то же должен мне объяснить, пусть это будет стена. — Ну, почему я?! Почему я? Я не понимаю, почему я? Зачем, блин, для чего? Для кого? Для чего?! — Меня переклинило.

После удара кулаком по столу мне не полегчало и после второго тоже. Место паники заняла ярость. Выскочив из-за стола, я закричала. Хотелось кого-нибудь ударить, да кроме себя некого. Хотелось разбить этот кувшин дурацкий, да он у меня единственный нормальный. Потому я просто согнулась и закричала, пока связки не заболели. В итоге все снова закончилось слезами. Вернувшись на лавку, я обхватила руками кувшин и зависла, согреваясь и пребывая в беззвучной пустоте. Горло после крика болело, из глаз катились слезы, но в груди наступила пустота, а во всем теле странное онемение и равнодушие. Мир продолжал существовать несмотря на мою злость.

Прикрыв на мгновение глаза, я увидела волков. Звездное небо и мчавшуюся стаю. Я видела это все так ярко и четко, словно бы не сидела за столом с кувшином в руках, а неслась среди них. Прекрасное северное сияние растянулось на небе и, запрокидывая головы, волки выли в небеса. Я тоже запрокинула голову и завыла. Слезы бежали уже не по щекам, а по вискам, закатываясь в ушную раковину, но становилось легче.

Мне не хотелось открывать глаза, но я заставила себя сделать несколько глотков и, отставив кувшин, ушла за печь. Упала на «кровать» и отключилась, снова оказавшись среди знакомой стаи. Теперь я не просто видела, я еще и чувствовала, как гулко бьется сердце в волчьей груди. Какая она широкая, какие сильные лапы и как мощно они пружинят, отталкиваясь от земли. Среди волков я почувствовала себя внутри семьи, которая рада мне. Волки бодались, налетали друг на друга и не больно окусывались, пока не почуяли зверя, и азарт охоты захватил всех с головой.

Медведь.

Они завалили медведя...

Бедолага, не вовремя почуял весну…

Ну, а я, вполне себе счастливая, тащила вместе со стаей эту тушу под собственные двери…

6

Открыв утром глаза, я молила лишь об одном,