Влажные и дикие - Оливия Т. Тёрнер

Я прижимаю их к своему члену, поглаживая свой ствол все сильнее и сильнее, желая испачкать их так же, как собираюсь испачкать ее.

Я запрокидываю голову и стону, когда густые струйки спермы вырываются из моего члена, покрывая ее трусики горячим месивом.

Я тяжело дышу, прислоняясь к ее стене, пытаясь восстановить самообладание. Я почти никогда не дрочу, а когда делаю, то никогда не кончаю так быстро.

Эта девушка уже запала на меня. Она вцепилась в меня, хочет она того или нет.

Все, что я знаю, — это одно.

Я не могу дождаться, когда вернусь домой и трахну ее.

ШЕСТАЯ ГЛАВА

Эддисон

Ятеряю дар речи, оглядывая пентхаус Коула.

Это впечатляюще, и я не могу не задаться вопросом, сколько денег зарабатывает пожарный. Я думала, что они зарабатывают приличные деньги, но ничего подобного.

Его телевизор не поместился бы даже в моей маленькой квартирке, не говоря уже о столовой на двадцать персон, рояле и всей остальной дорогой на вид мебели.

Все внешние стены сделаны из окон, и из них открывается захватывающий вид на весь город. Уже далеко за полдень, и я могу видеть все. Я даже вижу горы вдалеке, и они находятся в другом штате!

Мне очень любопытен этот человек, и теперь, когда я на его месте, я хочу знать о нем все.

Я хожу босиком по безупречно чистому деревянному полу, прижимая к себе его куртку. Мне нравится носить его, потому что так я чувствую, что мой спаситель все еще рядом и защищает меня, как ангел-хранитель.

Я подхожу к фотографиям в рамках на стене и встаю на цыпочки, чтобы взглянуть на них. Вот фотография большой семьи, и мой взгляд устремляется прямо на Коула. Странно, что я сразу нахожу его, хотя там, должно быть, в очереди по меньшей мере тридцать человек. Я думаю, мы созвучны на многих уровнях, или, может быть, это потому, что он, безусловно, самый великолепный мужчина в нашей семье.

Семья выглядит богатой и счастливой. Все мужчины одеты в облегающие костюмы, а все женщины разодеты в пух и прах: модные платья и дорогие украшения. Я пытаюсь представить себя среди них, а затем чувствую темную тень, которая надвигается и вытесняет приятный образ из моего сознания.

Это другой класс людей. Тот, к которому ты не принадлежишь.

Но, может быть, я смогла бы… Когда Коул был рядом и заботился обо мне.

Слова моей матери, как вирус, засели у меня в затылке. “Никто не собирается заботиться о тебе в этом мире”.

Если бы она была здесь, то сказала бы мне, что Коулу нужна была только штука у меня между ног, и как только он насытится, он уйдет.

Возможно, она права. Мы с Коулом почти не знаем друг друга. Может быть, он просто позволяет мне остаться, потому что хочет забраться мне между ног.

Я продолжаю идти по коридору, и у меня отвисает челюсть, когда я заглядываю в ванную. Он такой большой, что я задаюсь вопросом, есть ли внутри собственная мини-ванная.

Там есть ванна, в которую может поместиться целый гарем обнаженных женщин. У меня сводит живот, а сердце замирает, когда я задаюсь вопросом, были ли у него в ней раньше другие женщины. Мы только что познакомились, так что нелепо надеяться, что у него не было много девушек, особенно учитывая, что он богатый симпатичный пожарный, но я ничего не могу с собой поделать. Я начинаю все больше ревновать к этому мужчине.

Душевая кабина достаточно большая, чтобы в ней можно было играть в баскетбол, и струи бьют со всех сторон. Очень жаль, что этого душа не было в моем горящем здании, потому что, похоже, он мог бы в одиночку потушить все пламя.

Я подхожу к раковинам и вздыхаю с облегчением, когда вижу только одну зубную щетку. Мне стыдно в этом признаться, но я просматриваю каждый ящик и буфет. Внезапное легкое головокружение охватывает меня, когда я не вижу никаких признаков присутствия девушки. Никакого потайного ящика, полного косметики или кисточек для волос. Нет даже запасной зубной щетки.

Именно тогда я ловлю свое отражение в зеркале. Мои волосы в горячем беспорядке, а моему лицу определенно не помешало бы помыться после того, как его пронесли через горящее здание. Я встаю на цыпочки и смотрю на большую куртку пожарного, обернутую вокруг меня, из-за чего я выгляжу как ребенок. Я не могу поверить, что его грудь и руки достаточно большие, чтобы вместить все это. От этой мысли я становлюсь мокрой.

Я не хочу смывать запах Коула, но я также хочу быть чистой для него, когда он вернется домой, на случай, если он захочет продолжить с того места, на котором мы остановились, поэтому я снимаю куртку и захожу к нему в душ. Вода горячая и приятно ощущается на моей покалывающей коже.

Когда я представляю, как он входит и видит меня обнаженной в душе, моя рука скользит вниз между ног, желая, чтобы сбылась еще одна из моих фантазий.

Я начинаю тереть свой клитор и скользить пальцами по влажным складочкам, но это ничто по сравнению с ощущением его руки там, внизу, поэтому я отпускаю ее. Я подожду его.

Вытираясь его полотенцем, которое пахнет им, я надеваю его толстый удобный халат и продолжаю осматриваться.

С его кровати открывается великолепный вид на город. Похоже, что его пентхаус расположен на вершине облаков.

Вдалеке я замечаю небольшую струйку дыма, поднимающуюся в небо, и по щелчку понимаю, что это, должно быть, мое старое здание. Кажется, огонь почти потушен. Я надеюсь, что это так, потому что это означало бы, что Коул уже на пути сюда.

Вид дыма напоминает мне о том, как сильно я не хочу возвращаться в это дерьмовое здание, где по ночам раздаются выстрелы. Я хочу остаться здесь, где я чувствую себя в безопасности.

Его кровать огромная и набита большими подушками, которые выглядят так аппетитно, что держу пари, вставать утром было бы пыткой. Я позволяю его просторному халату соскользнуть с моих плеч и забираюсь под простыни.

Он такой мягкий на моей теплой коже, и я не могу сдержать стона, вытягивая ноги.

Я почти уверена, что знаю, что Коул задумал для нас, когда вернется, но на всякий случай, если я ошибаюсь, я начинаю прикасаться