Влюбиться в Март - Ася Исай

Она оборачивается, вспомнив о зеркале, и прижимается спиной к кухонному гарнитуру.

— Вы! Вы что здесь делаете? — злится так натурально, что я даже начинаю сомневаться в своих выводах по поводу причастности этой фурии к запискам на салфетках.

— А ты не знаешь? — смотрю ей исключительно в глаза, хотя ниже открываются виды куда интереснее.

— Нет?

— Это вопрос или ответ, Марта? — делаю шаг, не оставляя между нами пространства.

Она вздрагивает, услышав свое имя, но я успеваю заметить, как на долю секунды уголки ее губ поднимаются в улыбке.

Марта легко может сбежать. Если бы хотела, давно бы это сделала. Огоньки в ее глазах разгораются все ярче.

Мелкая нахалка стоит, краснеет и так страстно кусает губу, что я не могу ей позволить делать это одной.

Медленно наклоняюсь, вдыхая ее аромат. Запираю ее в своих объятиях.

Касаюсь уголка губ. Нерешительно. Будто в первый раз.

Она дрожит. Будто и вправду первый. Робко отвечает на поцелуй, но пламя пожирает нас обоих, и я съедаю ее губы.

8. Истинные

Много лет назад мне достался Март. Я стала весной, которая в любой момент может притворяться зимой.

Настоящее начало года.

Время просыпаться, бороться за будущее с новыми силами. Влюбляться.

Мне всегда хотелось понять, что такое любовь. Почему именно она заставляет двигаться вперед.

Я никогда ее не ощущала. Только видела, как люди, чувствуя мой приход, заводили самые головокружительные романы. Боролись за свои чувства до последнего удара сердца.

Откуда любовь берет свое начало? Кто вообще придумал, что двум людям обязательно быть вместе?

Конкретно вот этим двум, которые по нелепой случайности зацепились взглядом и нырнули в самую гущу событий.

В какой момент эти двое понимают, что нет другого выхода, кроме как быть вместе? Возможно ли все остановить и вернуться к базовым настройкам?

Откуда нужно брать отсчет? Случайный взгляд? Прикосновение? Аромат, который укутывает легкой дымкой и больше никогда не выходит из головы?

Судьба выдает капризному купидону стрелы, но совсем не она придумала поделить нас на пары.

Но кое-что решает все же она.

Теперь понятно, что именно она подтолкнула меня в объятия Фина. Только вот мы сопротивлялись оба.

Но сегодня меня подвела усталость, путаница в графиках и… Ну кто бы мог подумать, забытая в комнате бомбочка для ванн.

Я уже разделась, сделала музыку погромче и хотела нырнуть в обжигающе-горячую лаву, чтобы она скорее забрала усталость. Но вот бомбочка…

По моим подсчетам Фин должен был появиться дома не раньше восьми вечера. К тому времени я успешно должна была убежать в цветочный, чтобы проверить, сработала ли моя хитрость с запиской.

Именно поэтому я решила не заморачиваться с полотенцем и пританцовывая, проскочить в комнату как есть.

В отличии от других месяцев я практически отключила возможность подслушивать человеческие мысли. Очень уж шумно в современном мире.

Но слишком эмоционально заряженное и явно направленное на меня “Охренеть!” пробило все мои кордоны.

Испуг пробежался по венам и плеснул в лицо жидким огнем. Шум в ушах заглушил музыку.

ОН здесь.

Тоже в шоке и не знает, что делать, но смотрит на меня так, будто никого красивее в жизни не видел и готов пасть на колени.

Смотрит только в глаза.

Внутри меня визжат все сигнальные системы, но я стараюсь держать маску, чтобы не подавать признаков паники.

Творю какую-то дичь, но главное, что с уверенным выражением лица.

Мой испуг и неловкость ломаются обо что-то новое. Что-то, что заставляет меня оказаться в капкане его объятий.

Я много говорила с ноябрем, чтобы узнать про истинных. Про то, как именно он узнал, что Василиса та самая. Что почувствовал.

Вот только все что он описывал, ни в какое сравнение не идет с тем, что происходит на самом деле.

Фин близко-близко. Не слышу не только его, но и своих мыслей. И виной тому совсем не грохочущий в висках пульс, хотя и он тоже.

Я только вижу потемневший взгляд из-под ресниц.

Чувствую его теплое дыхание на щеке и то, как наши пальцы сплетаются друг с другом.

Сладкий поцелуй и горький привкус любви на губах.

Между нами столько электричества, что странно, как лампочки не взрываются.

Мы вдвоем на самой вершине американских горок, вот только страховки никакой не предусмотрено.

Все летит в бездну, и я полностью потеряла управление.

— Будут какие-то оправдания? — царапает низким голосом и без того натянутые нервы.

— А у тебя?

По инерции все еще кусаемся, но притяжение уже работает в другую сторону, и мы становимся все ближе.

— Служба такая, — рычит, исследуя поцелуями шею.

Хочется ответить, что у меня тоже служба. Важная. Но мурашки щекочут тело, заставляя пламя между нами разгораться все жарче.

Хочется еще больше его поцелуев, а не рассказывать про существование купидонов, русалок и прочей нечисти.

— Сам виноват. Нечего хамить беззащитным девочкам.

— А подарок судьбы мне выдали с острыми зубками, — словно в отместку, нагло отпускает на волю завязки от передника.

Шелковые ленты падают, повисая на талии, снова обнажая меня.

— Что ты?! — задыхаюсь то ли от возмущения, то ли от остроты ощущений, когда его пальцы жадно скользят по моему телу.

Фин сам не выдерживает напряжения и подхватывает меня на руки.

Пока он уносит меня в неизвестном направлении, замечаю, как на кухонном столе распускаются цветы. Они становятся пышнее. Стебли сгибаются под тяжестью бутонов.

Страшно даже подумать, что на улице сейчас происходит с погодой, если в эпицентре сходят с ума растения.

Хранитель времени не имеет никакого права вот так бросать свою работу, но я забываю абсолютно обо всем, когда мы оказываемся запертыми в темноте спальни.

9. Весь мир

Организм каждый день будит меня ровно за десять минут до будильника. Биологические часы работают безотказно, и я никогда не опаздывал на смену.

До сегодняшнего дня.

Проснулся я вовремя. Точнее, меня разбудили… цветы.

Я никогда не заглядывал в комнату Марты, а вчера было совсем не до изучения интерьеров. Сегодня же оказалось, что какой-то наглый куст в горшке так сильно разросся, что дотянулся с подоконника до самой кровати, чтобы пощекотать своими лианами мое лицо. Пришлось закинуть его лапы обратно к окну.

А потом… Потом невозможно было добровольно выпустить мою Марту из рук.

Она слишком сладкая. Одурманивающе пахнущая жасмином и нежностью.

Она вся соткана из чего-то невесомого. Едва уловимого.

Все время казалось, что я своими грубыми лапищами могу ей навредить, но