Спорим, не отвертишься? - Мари Скай

предлагаю подумать, — он делает шаг ближе. — Не сейчас. Не сегодня. Просто… позволить себе чувствовать. Без бумажек, без правил, без страха.

— Я не могу, — шепчу я. — Я боюсь.

— Чего?

— Всего. Тебя. Себя. Этого. — я обвожу рукой пространство между нами. — Ты — мажор, миллионер, человек из другого мира. А я — девушка из хрущевки, с долгами и больной мамой. Мы не пара. Ни по-настоящему, ни понарошку.

— Кто это решил? — его голос становится жестким. — Кто придумал эти правила?

— Жизнь придумала, — я смотрю ему в глаза. — И она права. Посмотри на меня. Посмотри на себя. У нас нет будущего. Есть только год по контракту. И я не хочу, Саша. Не хочу влюбляться в тебя, чтобы потом разбить сердце.

Я отворачиваюсь, потому что иначе разревусь. Потому что уже поздно. Потому что я уже влюбилась.

Секунда. Две. Три.

— Алиса, — его голос тихий, хриплый. — Посмотри на меня.

Я не оборачиваюсь.

— Пожалуйста.

Я оборачиваюсь.

Он стоит близко. Слишком близко. В его глазах столько всего — нежность, боль, надежда, страх. И желание. Такое сильное, что я чувствую его кожей.

— Я не знаю, что будет через год, — говорит он. — Но я знаю, что сейчас, в эту секунду, я хочу тебя поцеловать. Не по контракту. Не для игры. Просто потому что не могу больше стоять рядом и не делать этого.

— Саша…

— Я знаю, что ты скажешь «нет». Ты права, это всё безумие. Но дай мне один поцелуй. Один. А потом я отстану. Обещаю.

Я смотрю на него. На его губы. На его глаза. И понимаю, что сопротивляться бесполезно.

— Один, — шепчу я. — Только один.

Он наклоняется медленно, давая мне шанс отстраниться. Я не отстраняюсь. Я замираю, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Его губы касаются моих.

И мир взрывается.

Это не просто поцелуй. Это ядерный взрыв, землетрясение, конец света. Его губы мягкие, теплые, настойчивые. Он целует так, будто я — воздух, а он задыхался всю жизнь. Его руки ложатся на мою талию, притягивая ближе. Мои руки сами собой обвивают его шею.

Я таю. Я растворяюсь. Я исчезаю в этом поцелуе, в его запахе, в его тепле.

Он углубляет поцелуй, и я чувствую вкус шампанского на его губах. Я стону — непроизвольно, тихо, но он слышит, и его руки сжимаются сильнее. Он проводит ладонями по моей спине, по открытой коже, и я выгибаюсь от этого прикосновения.

Мы отрываемся друг от друга только через минуту, когда воздух заканчивается окончательно. Я смотрю на него затуманенным взглядом. Он смотрит на меня так, будто я — чудо.

— Один, — хрипло говорит он. — Я обещал один.

— Это был один, — шепчу я.

— А если я хочу ещё?

— Тогда ты нарушаешь обещание.

— К черту обещания.

Он целует меня снова. И я позволяю. Потому что не могу не позволить. Потому что это лучшее, что было в моей жизни. Потому что я пропала.

В этот раз поцелуй глубже, жарче, отчаяннее. Его руки блуждают по моей спине, по талии, по бедрам. Я чувствую, как напряжено его тело, как сильно он хочет большего. Я тоже хочу. Боже, как я хочу.

— Алиса, — шепчет он мне в губы. — Если мы не остановимся сейчас, я затащу тебя в ближайшую спальню и не выпущу до утра.

— И? — выдыхаю я.

Он замирает. Смотрит в мои глаза.

— Ты серьёзно?

— Я не знаю, — честно отвечаю я. — Я ничего не знаю. Я знаю только, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

— Он не закончится, — его голос низкий, вибрирующий. — Но если мы сделаем это… обратной дороги не будет. Ты понимаешь?

— Понимаю.

— И ты готова?

Я смотрю на него. На красивого, нереального, опасного мужчину, который перевернул мою жизнь за несколько дней. И понимаю, что готова. Готова ко всему.

— Да.

Мы не доходим до спальни.

Мы выходим с террасы, проходим через коридор, минуя гостей, которые смотрят на нас с понимающими улыбками. Александр держит меня за руку, ведет куда-то на второй этаж. Я почти бегу за ним на каблуках, чувствуя, как адреналин пульсирует в крови.

— Саша, — шепчу я. — Куда мы?

— В тихое место, — отвечает он, не оборачиваясь. — Где нас никто не найдет.

Мы заходим в какую-то комнату — то ли кабинет, то ли библиотеку. Темно, только свет луны из окна. Александр закрывает дверь и поворачивается ко мне.

Мы стоим друг напротив друга. Тяжело дышим. Смотрим.

— Я схожу с ума, — говорит он. — Ты это понимаешь?

— Понимаю, — киваю я. — Я тоже.

— Мы нарушаем контракт.

— Мы нарушаем все мыслимые правила.

— Мне плевать.

— Мне тоже.

Он делает шаг. Ещё один. Прижимает меня к двери. Его тело — горячее, твердое, желанное. Я чувствую каждый его сантиметр, каждую мышцу.

— Скажи «нет», — шепчет он. — Скажи, и я остановлюсь.

Я смотрю в его глаза. В них — бездна. И я хочу упасть в эту бездну.

— Не говори глупостей, — отвечаю я и тянусь к его губам сама.

Он стонет, когда я целую его. Настоящий, мужской стон, от которого у меня подкашиваются ноги. Он подхватывает меня, прижимая сильнее. Я чувствую, как его руки скользят по моим бедрам, задирают платье. Как его пальцы касаются кожи, и от каждого прикосновения по телу бегут мурашки.

— Какая же ты красивая, — выдыхает он. — Какая же ты…

Договорить он не успевает.

Потому что дверь за моей спиной открывается.

Мы отскакиваем друг от друга как ошпаренные. На пороге стоит Руслан с бутылкой шампанского в руках и офигевшим лицом.

— Ой, — говорит он. — Я, кажется, не вовремя.

— Руслан, — рычит Александр. — У тебя есть три секунды, чтобы исчезнуть.

— Понял, уже ушел, — Руслан закрывает дверь. Из-за двери доносится: — Только вы там это… не сломайте ничего. Мебель дорогая!

Мы стоим в тишине. Потом я начинаю смеяться. Александр смотрит на меня, и тоже смеется. Мы смеемся, как сумасшедшие, прижимаясь друг к другу, и я понимаю: момент упущен.

— Не судьба, — говорит он, вытирая слезы.

— Или судьба предупреждает, — улыбаюсь я. — Не торопись, мол.

— Ты веришь в судьбу?

— После сегодняшнего вечера — начинаю.

Он смотрит на меня долго. Потом целует в лоб. Нежно, почти по-братски.

— Поехали домой, — говорит он. — Провожу тебя.

— Поехали.

Мы выходим из комнаты, и я чувствую: что-то изменилось. Между нами. Внутри меня. Контракт порван. Правила забыты.

Я влюбилась.

И это самое страшное, что могло случиться.

В три часа ночи я лежу в своей кровати и смотрю в потолок. Уснуть невозможно. Каждый раз, закрывая глаза, я