Я растопчу ваш светский рай - Натали Карамель

За стеклянной перегородкой, в стерильной тишине, лежали люди. Десять, может, двенадцать. Их груди равномерно вздымались под действием респираторов, но в этом не было жизни — только работа механизмов. Самое жуткое — глаза. Они были открыты. Смотрели в потолок. И в них не было ничего. Ни мысли, ни страха, ни тоски. Абсолютное нулевое выражение, будто сам разум был аккуратно выскоблен, оставив лишь биологическую оболочку.

— Их магическое ядро… не просто погасло, — тихо, с профессиональным ужасом прошептала Вера, сканируя одного из пациентов. — Оно исчезло. Следов нет. Как будто его никогда и не было. Это… противоестественно. Организм компенсирует, поддерживает базовые функции, но душа… связь с Полем… оборвана.

От этого зрелища у Ирины свело живот. Для воина, чья суть была в магии, это было страшнее любого искалеченного тела. Это была окончательная смерть при жизни.

— Приёмники не выдержали чужой силы, — закончил X-152. — Их собственный резонанс вступил в конфликт с влитой магией. Произошёл… сбой протокола. Мутация. Они больше не люди. Они — ходячие разрывы реальности, голодные до новой энергии. Они забрали силу у «Альфы», когда те пришли разбираться. Превратили двоих в такие же безжизненные оболочки. А третьего… того, кто был сильнее… забрали с собой. Теперь он часть их.

— «Альфа» не провалилась, — тихо проговорил Кирилл, глядя на данные со своих сенсоров. — Они столкнулись с феноменом, против которого их тактика бессильна. И отступили, запросив подкрепление. Нас.

Ирина закрыла глаза на секунду. Картина вырисовывалась. Корвин не лгал. Угроза реальна. Но это не вирус-оружие. Это вышедший из-под контроля эксперимент, породивший нечто новое и ужасное. «Альфа» не смогла это остановить. Теперь очередь за ней. Но приказ «нейтрализовать» означал теперь нечто иное. Это означало выбор: убить мутировавших приёмников (которые когда-то были людьми) и, возможно, «обнулённых» доноров как свидетелей? Или попытаться найти иной выход?

— Эти… существа. Где они?

— В реакторном блоке, — сказал X-152. — Там самая высокая энергетическая подпитка. Они пожирают остаточное излучение. И ждут нового корма.

— Командир, — голос Грома был твёрд. — Приказ остаётся в силе? Нейтрализовать источник угрозы.

«Источник угрозы». Фраза теперь звучала двусмысленно. Ирина посмотрела на испуганных, беспомощных учёных. На «обнулённых» в крыле Б. На мутантов в сторону реакторного блока, которые были и жертвами, и монстрами одновременно.

Её профессиональный инстинкт кричал: «Ликвидировать очаг!» Но её разум, видевший пустые глаза в крыле Б и дрожь учёных, отказывался признать этих людей «очагом». Они были первыми жертвами. Настоящий очаг — это знание, вышедшее из-под контроля, и те, кого это знание исказило до неузнаваемости.

Она вспомнила холодный голос Корвина: «Нейтрализовать источник угрозы». Угрозой были мутанты в реакторном блоке? Или, может, сами эти данные, которые кто-то «сверху» помогал создавать, а теперь хотел замести?

Слепое выполнение приказа сделало бы её соучастницей. Сначала в сокрытии правды об эксперименте. А затем — в убийстве тех, кто стал его побочным эффектом.

— Задача меняется, — объявила она, и в её голосе не было колебаний, только холодная ясность тактика, принявшего самое рискованное решение в жизни. — Первичная цель: изоляция и изучение феномена. Мы не стреляем на поражение по людям. Кирилл, Вера — вы с выжившими. X-152, покажите им всё. Соберите все данные исследования, все протоколы, чертежи, журналы связи. Нам нужно понять механизм, чтобы его обезвредить, а не просто крушить всё подряд. Если это биологический сбой — найдём противоядие. Если оружие — узнаем, как его деактивировать. Гром, Саша — со мной. Идём в реакторный блок. Оценить угрозу, по возможности — изолировать. Если они атакуют… защищайтесь. Но наша цель — не убийство, а сдерживание и анализ. Я должна увидеть их своими глазами.

— Это риск, — сказала Вера. — И нарушение буквы приказа.

— Приказ был основан на неполных данных, — отрезала Ирина. — Теперь данные иные. Мы действуем по ситуации. Корвину нужен результат — устранение угрозы. Мы дадим ему результат. Но нашим способом.

Она понимала, что играет с огнём. Но иной путь — стать слепым орудием, палачом для жертв и свидетелей — был для неё неприемлем. Долг перед человечеством в её понимании был выше долга перед генералом, который умолчал о сути кошмара.

— «Феникс», на выполнение. У нас мало времени до того, как эти существа решат, что станции стало тесно.

Она повернулась к тёмному проходу, ведущему вглубь станции, туда, где скрежет песка по стеклу звучал уже отчётливее. Её первая битва в этом новом, грязном мире должна была вот-вот начаться. И это будет битва не за трофеи, а за саму душу её профессии — и, возможно, за её собственную.

Глава 6. Станция-ловушка

Тёмный проход вёл не просто вглубь, а вниз — по крутым, скрипучим трапам в технические недра станции. Шорох, похожий на скрежет песка по стеклу, стал громче. Теперь он сопровождался тихими, щелкающими звуками, будто лопались пузыри в густой жидкости.

— Резонансный фон зашкаливает, — сквозь зубы процедил Кирилл, оставшийся с Верой и выжившими. Его голос в канале связи был искажён помехами. — Будто вся станция — один гигантский кристалл, и по нему бьют кувалдой. Осторожнее там.

Ирина, Гром и Саша продвигались осторожно. Облако невосприятия Саши дрожало, как мыльный пузырь на ветру, — пространство здесь активно сопротивлялось магии сокрытия.

Люк в реакторный блок был не просто открыт — он был вырван с частью рамы, будто его открывали не извне, а изнутри с чудовищной силой. За ним простиралась обширная, многоуровневая камера, где должен был гудеть плазменный сердечник.

Сердечника не было.

На его месте зияла пустота, обрамлённая обугленными и оплавленными конструкциями. Вся энергия была выкачана. Но вместо мёртвой тишины пространство вибрировало. Воздух мерцал, как над раскалённым асфальтом. По стенам и полу струились призрачные, переливчатые разводы — следы конденсированной магической энергии, оставленной чем-то огромным и неестественным.

— Никого, — пробормотал Гром, сканируя пространство массивным импульсным ружьём. — Тепловые следы… старые, размазанные. Они тут были. Но куда делись?

— Не ушли, — тихо сказал Саша. Его глаза были закрыты, лицо исказилось от концентрации. — Они… везде. И нигде. Их сигнатура не в привычном спектре. Они не в нашем физическом слое полностью. Они в… фазовом сдвиге.

Ирина включила внутреннее зрение на полную мощность. И увидела. Мир раскололся на два слоя. Первый — ржавая, пустая станция. Второй — наложенный на неё, как калька, призрачный ландшафт из бушующей, искажённой энергии. Там, в этом втором слое, пульсировали сгустки — тени существ. Они медленно дрейфовали, словно в воде, проходя сквозь стены и перекрытия реального мира, лишь изредка проявляясь тем самым