Я растопчу ваш светский рай - Натали Карамель

Одно из них проплыло прямо сквозь Грома. Богатырь вздрогнул, как от удара током. Его лицо на мгновение исказила гримаса чужой, леденящей тоски.

— Они не просто голодны, — прошептал он, с трудом отдышавшись. — Они в агонии. Как будто их содрали с… с чего-то родного и бросили сюда. Их голод — это попытка залатать дыру в себе.

— Они питаются чистым резонансом, — поняла Ирина вслух. — Реактор опустошили. «Альфу» обнулили. Теперь они в состоянии низкой активности, пока не появится новая пища. Мы для них пока — фоновый шум.

— Значит, приказ выполнить невозможно, — заключил Гром. — Как убить то, что находится между мирами?

— Значит, надо понять, как они туда попали, — сказала Ирина. — Лаборатория. Должна быть где-то рядом.

Лабораторию они нашли за смежным с реакторным залом помещением, заваренным наглухо. Грому понадобилось три точных удара кинетическим импульсом, чтобы выбить блокировку.

Внутри царил иной, стерильный хаос. Не следы борьбы, а следы спешной эвакуации или сокрытия. Опрокинутые стеллажи с биоконтейнерами, разбитые экраны, но в центре — огромный, неповреждённый голографический массив, всё ещё мерцавший тусклым синим светом.

— Это не лаборатория по биомагии, — сказала Ирина, подходя к массиву. — Это… квантово-резонансный картограф.

На экранах замерцали схемы, слишком сложные даже для её понимания. Не молекулы ДНК или вирусы, а диаграммы пространственно-временного континуума, графики сдвига фаз, модели чего-то, что обозначалось как «Душа-Отпечаток (Σ-сигнатура)».

Кирилл, удалённо подключившись к системе через канал Ирины, присвистнул.

— Командир… это даже не научная фантастика. Это ересь уровня основателей. Они изучали не перенос магии… они изучали саму субстанцию сознания, его квантовую привязку к магическому полю. «Зеркало» — это не усилитель. Это… телепорт для души. Они пытались не перекачивать силу, а перемещать сознание, «Σ-сигнатуру», из одного тела в другое! Доноры не «обнулились» — их разум был вырван и куда-то… перемещён!

На центральном экране запустилась запись. Доктор Василий, живой, одержимый, стоял перед установкой «Зеркало».

— …теория подтверждается! Σ-сигнатура стабильна и подвержена квантовой запутанности! Мы можем не лечить, мы можем дарить бессмертие! Новое тело для старого разума! Проект «Феникс» получит новое…

Запись прервалась всплеском помех. Последний кадр — Василий в ужасе смотрит не в камеру, а куда-то в сторону реакторного блока. Его лицо искажает не боль, а осознание чего-то ужасного.

— Они не туда вошли… Протокол инверсировался! Мы не перенесли сознание — мы пробили барьер и призвали то, что было по ту сторону!

Правда обжигала, как жидкий азот. Эксперимент вышел из-под контроля не на биологическом, а на фундаментальном, реальном уровне.

«Мутанты» были не искажёнными людьми. Они были чем-то иным — сущностями из соседнего фазового слоя, возможно, «жителями» чистого магического поля, которых эксперимент притянул и частично материализовал, разорвав их собственные «Σ-сигнатуры». Они были в агонии, в голоде, пытаясь восстановить свою целостность за счёт любой энергии, похожей на их собственную.

Значит, у «обнулённых» сознание не стёрто. Они — пленники. Застряли где-то между слоями, в том же аду, что и эти сущности, только без возможности даже проявиться. Эта мысль была кошмарнее любой картины физического насилия.

Мозг Ирины, выхваченный тактик, соединил факты в единую, чудовищную схему. Эксперимент, требующий колоссальных ресурсов и запредельных знаний. «Советники», доработавшие чертежи. «Альфа», пришедшая не зачищать, а стать первой партией доноров. Их отряд, «Феникс», присланный в эпицентр после пробоя.

Зачем?

Орбитальным ударом можно было стереть станцию вместе со свидетельствами. Но нельзя стереть данные эксперимента, которые теперь жили в искажённой реальности фазового слоя. И нельзя было получить новые данные.

— Корвин не просто знал, — её голос прозвучал в гробовой тишине лаборатории, наполненный ледяной, беззвучной яростью. — Это его личный «Феникс». Его проект бессмертия. «Альфа» была расходным материалом для пробоя. А мы… — Она посмотрела на свои руки, на которых слабо светилась её собственная, идеально отлаженная магия. — Мы — контрольные образцы. Меня прислали сюда, чтобы увидеть, как сущности отреагируют на сигнатуру высшего уровня. На эталон. Он изучает их поведение. А мы — вся команда «Феникс» и выжившие учёные — свидетели, которых не должно остаться. Мутанты — идеальные исполнители.

Гром молчал. Его каменное лицо было красноречивее любых слов. Их не предали. Их спроектировали под конкретную роль в эксперименте — от первого до последнего шага.

— Значит, я — главный экспонат в его коллекции, — прошептала Ирина, глядя на свои сияющие руки. — Идеальный эталон для его опытов.

— Значит, нас здесь и похоронят. Как неудачников, — глухо произнёс Гром. Его лицо было каменным.

В этот момент связь с Кириллом и Верой резко оборвалась, сменившись резким, пронзительным писком в унисон со скрежетом из фазового слоя. Ядовито-зелёные вспышки света захлестнули коридоры. Ирина ощутила это кожей — мощный, чистый, искусственный магический импульс, бьющий из самого сердца станции, из атриума.

Импульс был не внешним. Он исходил изнутри их шаттла «Призрак». Чистый, искусственный магический импульс, идентичный по структуре их собственному резонансу, но в миллион раз усиленным. Идеальная приманка.

Будто кто-то дистанционно активировал его энергоядро на полную мощность. Диверсия была заложена с самого начала.

— Что происходит? — крикнула Ирина в пустующий канал.

Ответ пришёл не по радио. Он пришёл через саму станцию. Скрежет превратился в рёв. Призрачные тени, доселе апатичные, вздыбились, как акулы, учуявшие кровь. Они синхронно развернулись и ринулись единым потоком — вверх, к источнику пира. К людям.

Их активировали. Кто-то или что-то подал мощный, чистый магический импульс — идеальную приманку.

— Назад! К выжившим! — скомандовала Ирина, уже разворачиваясь к выходу. — Это не ловушка. Это забой. А мы и учёные — приманка!

Они рванули прочь из лаборатории, оставляя позади мерцающие экраны с формулами бессмертия, которое оказалось проклятием. Станция, молчавшая гробницей, теперь вела их по своим чревам гулом сирен и дрожью в металле, вела точно на бойню.

И они бежали навстречу ей, потому что единственный шанс спасти людей — и себя — был там, в эпицентре.

Глава 7. Приказ

Они мчались по коридорам, опережая волну леденящего скрежета, который теперь превратился в гулкую, ненасытную охоту. Зелёное аварийное освещение выхватывало из тьмы искажённые лица выживших, когда Ирина, Гром и Саша ворвались в атриум.

Картина была хаотичной, но не катастрофической — пока что. Кирилл и Вера организовали учёных в относительно защищённом углу, за баррикадой из опрокинутых консолей. В центре зала, над шаттлом «Призрак», висело марево — сгущённое, пульсирующее пространство. Оттуда и лился тот самый чистый, приманивающий импульс. Сам шаттл был мёртв, его системы заблокированы, но его энергоядро работало как гигантский