Я растопчу ваш светский рай - Натали Карамель

Глава 8. Бегство из ада

План «Призрачный поезд» стартовал с бесшумной, отточенной синхронностью. Это было их последнее совместное дело — и они работали как идеальный механизм, все шестерёнки которого знали друг друга наизусть.

Кирилл, укрывшись за консолью, взламывал систему. Его пальцы, словно, не касались интерфейса — они были его продолжением, они убеждали, заискивали, угрожали древнему коду станции. Через три минуты он выдал хриплое «Есть!» — и на их внутренних дисплеях вспыхнула схема грузовых шлюзов. Контроль был захвачен.

Гром и Саша растворились в коридорах, ведущих в крыло «Б». Их миссия была самой физически тяжёлой и самой мрачной — тащить на себе тела, в которых не осталось ничего, кроме автоматического дыхания. Но они шли, потому что приказ их командира был единственным, что имело смысл.

Вера собрала выживших учёных. Ни истерик, ни паники. Только короткие, чёткие указания: «Берёшь только то, что поместится в карман. Держаться за того, кто впереди. Бежать, когда скажу». В её голосе была та же сталь, что лечила раны на поле боя. Это успокаивало больше любых слов.

А в центре атриума, перед шаттлом-маяком, стояла Ирина.

Энергия шаттла била в неё, как молот по наковальне. Она впустила этот раскалённый поток внутрь, превратив свои энергоканалы в жёсткую матрицу-лекало. Не для поглощения — для переплавки. Она вытягивала из шаттла сырую силу и отливала из неё зеркальное отражение — энергетического двойника, фантом с идентичной резонансной сигнатурой.

Это была идеальная иллюзия, которой позавидовал бы Саша, но созданная не из света и внушения, а из грубой силы и железной воли. Её личный рекорд в силовой акробатике. И самый дорогой фокус в жизни.

Процесс был мучительным. Чуждая энергия жевала её изнутри, пытаясь разорвать тонкие каналы, по которым текла её собственная сила. Боль была острой, яркой, реальной. И в этой боли не было пустоты, которая съедала её последние годы. Была ясность. Каждая клетка кричала о том, что она жива.

Перед её внутренним взором фантом обрёл форму — сияющий, нестабильный силуэт, повторяющий её позу. Ирина шагнула в сторону от шаттла. Фантом повторил движение, оставляя шлейф искр. Сущности в фазовом слое заволновались. Их внимание дрогнуло, оторвалось от шаттла и устремилось к новой, такой же вкусной и, главное, движущейся цели.

— Ведём на прогулку, — прошептала Ирина и рванула в дальний коридор, уводя за собой сияющий призрак и клубящийся за ним рой фазовых теней.

Бег по заброшенным тоннелям превратился в транс. Свет фантома выхватывал из тьмы обрывки прошлого: сломанные игрушки в жилом секторе, выцветшие фото на стенах, заброшенную оранжерею с засохшими, почерневшими растениями. И везде — этот противный скрежет, становившийся то ближе, то дальше. Сущности шли за фантомом.

Удержание канала требовало титанической концентрации. Она чувствовала, как её резервы тают.

«Они разорвут тебя», — эхом звучали слова Кирилла. И в этом была правда. Они разорвут не тело, а саму связь её души с магическим полем. Они сделают с ней то же, что сделали с «обнулёнными», только осознанно, мучительно медленно, высасывая её суть через эту нить, связывающую её с фантомом.

И это знание не пугало. Оно опьяняло. Риск был абсолютен, ставка — всё. Никаких арен, никаких контрактов, никакой скуки. Только чистая, неразбавленная борьба за жизнь и за тех, кто ей дорог.

Внутренний канал ожил. Голос Грома, тяжёлый от напряжения:

— Груз у шлюза. Все.

Голос Веры, отрывистый:

— Гражданские погружены. Ждём тебя, командир.

Голос Кирилла, ликующий и испуганный одновременно:

— Шаттл готов! Пять минут! Возвращайся!

Ирина выскочила в широкий транспортный хаб. Перед ней расходились три тоннеля. Прямой вёл глубже в станцию, левый — к внешним докам, правый — по круговому маршруту назад, к ангару «Эпсилон», где их ждал спасительный челнок.

Сердце колотилось, в висках стучала кровь. Фантом пульсировал перед ней, его форма начала расплываться — её сил оставалось меньше чем на минуту. Сущности, словно почуяв слабину, начали смыкать круг, их скрежет стал пронзительным, требовательным.

Развилка. Тактический ум выдал решение быстрее, чем успела подумать.

Она не побежала в правый тоннель. Вместо этого она сфокусировала всю оставшуюся волю и толкнула фантом в левый, дальний тоннель, ведущий к пустым докам. Одновременно она резко, как рубанув топором, оборвала энергетический канал, связывающий её с иллюзией.

Боль была ослепительной. Словно вырвали часть нервной системы. Она едва удержалась на ногах. Фантом, лишившись подпитки, помчался по инерции, уже не управляемый, но всё ещё сияющий, всё ещё пахнущий желанной энергией. Вой сущностей взметнулся вверх — и вся стая ринулась за ускользающей добычей в левый тоннель.

У неё были минуты, пока они не поймут подмену.

Ирина развернулась и рванула в правый тоннель, к своему отряду. Её ноги были ватными, каждый вздох обжигал лёгкие. Она мчалась по знакомому маршруту, мысленно отсчитав: четыре минуты…

И почти наткнулась на неё.

В небольшой нише-убежище, устроенном из сдвинутых ящиков, сидела девочка. Лет восьми. Её не было среди учёных в атриуме. Значит, она пряталась здесь одна, все эти дни. Выжила среди скрежета и тьмы.

В огромных, совершенно сухих глазах отражался мерцающий свет аварийных ламп. Она поджала ноги, обхватив колени руками, и молча смотрела на Ирину. На её потрёпанной станционной одежде было пятно, похожее на высохшую кашу. Она даже не вздрогнула.

Ирина замерла. Внутренний счётчик кричал: ДВЕ МИНУТЫ!

Девочка была живым воплощением всего, что они пытались спасти. Не статистика «девятнадцать гражданских», а вот это хрупкое, застывшее в тишине чудовищного ужаса существо. Она молчала, потому что все крики уже выкричала в пустоту ржавых коридоров.

«Брось её. У тебя нет времени. Ты едва сама бежишь. Ты рискуешь жизнью всех, кто ждёт тебя на шаттле». Голос холодного расчёта был безжалостен.

Но другой голос, тот, что час назад приказал ей стать мятежницей, заговорил тише и твёрже:

«Если ты оставишь её сейчас, то всё, что ты только что сделала — твой бунт, твоя жертва, твоё «мы не палачи» — станет ложью. Ты спасёшь тела, но убьёшь причину, по которой всё это началось».

Ирина не думала. Она действовала. Наклонилась, и сильными руками, пахнущими озоном и станцией, подхватила девочку. Та обвила её шею тонкими ручками, прижалась, не издав ни звука. Она была легка, как пёрышко, и тяжела, как целый мир.

— Держись крепко, — хрипло сказала Ирина и бросилась вперёд, в последний отрезок пути, неся на руках