Я растопчу ваш светский рай - Натали Карамель

— Не могу отключить! — крикнул Кирилл, не отрываясь от своего портативного интерфейса. Его пальцы летали, но на лбу выступил пот. — Это команда извне! Приоритет выше нашего! Это маяк! Нас подсветили!

В этот момент связь, до этого разорванная помехами, прорезалась. Не их внутренний канал, а официальный, зашифрованный протокол Совета Безопасности. В уши каждого члена «Феникса» — и только их — влился холодный, неумолимый голос Корвина.

— Капитан Зорина. Канал «Альфа-Червь». Отчёт о статусе.

В его голосе не было ни напряжения, ни вопросов. Была лишь констатация. Он знал, что они слушают.

Ирина, не отводя глаз от сгущающегося над шаттлом марева, нажала на ответ.

— Ситуация критическая. Угроза идентифицирована как фазовые сущности, привлечённые экспериментом «Зеркало». Есть гражданские выжившие. Требуется срочная эвакуация и подавление источника приманки. Запрос на экстренную экстракцию и…

— Запрос отклонён, — голос Корвина перебил её, как гильотина. — Задание обновлено. Кодовое название «Репка».

Небольшая, леденящая пауза, заполненная только нарастающим воем сущностей.

— Объект «Предел» и всё его содержимое подлежат полной ликвидации. Повторяю: полной ликвидации. Все биологические формы, все данные, все следы эксперимента. Ничего не должно покинуть станцию. Понятно?

В атриуме воцарилась тишина, страшнее любого рёва. Ирина почувствовала, как взгляды её команды впились в неё. Учёные, не слышавшие приказа, по их окаменевшим позам поняли — пришла беда.

— Генерал, здесь находятся мирные граждане. Девятнадцать человек. И «обнулённые» в крыле Б, — её собственный голос звучал странно отдалённо, будто это говорил кто-то другой.

— Они являются частью экспериментального протокола и представляют угрозу биобезопасности, — отчеканил Корвин. — Их сознания контаминированы, тела — носители нестабильных сигнатур. Сохранение — неоправданный риск для всей Системы. «Репка» не подлежит обсуждению. Выполнить. Конец связи.

Связь оборвалась. Остался лишь тихий, противный фон — звук работающего диктофона протокола. Он записывал этот разговор. Фиксировал приказ. Его приказ. Безупречный с точки зрения устава, чудовищный с точки зрения человечности. Он был уверен, что эта запись никогда не увидит свет, как и мы.

— Сука, — тихо, но с такой силой, что слово прозвучало как выстрел, произнесла Вера. Она не смотрела на Ирину. Она смотрела на свои дрожащие руки, пальцы которых могли вшить нерв обратно в позвоночник, а теперь им приказывали убивать.

Гром медленно повернул голову. Его массивная фигура казалась воплощением молчаливого вопроса. Саша просто закрыл глаза, его лицо стало маской скорби. Кирилл с ненавистью выругался, швырнув дешифратор об пол, где тот разбился с хрустальным звоном.

В ушах Ирины стоял оглушительный гул. Не внешний, а внутренний — рёв двух невозможностей, сталкивавшихся в её черепе. С одной стороны — голос Долга, отлитый в сталь устава, политый кровью товарищей и скреплённый её собственным словом, данным когда-то присяге. Он кричал: «Приказ — закон! Ослушание — предательство! Предательство всего, чем ты была!».

С другой — молчаливый взгляд ребёнка в углу, за баррикадой. И пустые глаза Грома, Веры, Кирилла, Саши — её семьи, которой у неё никогда не было, кроме них. Взгляд, в котором уже не было вопроса, а была лишь тихая готовность разделить с ней любой выбор, даже самый безумный. Даже тот, что ведёт к гибели.

И третий голос, новый, тихий, но неумолимый: голос Тактика. Он уже просчитывал варианты. «Уничтожить всех, включая команду, чтобы скрыть следы — логично. Значит, приказ предполагает, что мы либо погибнем от сущностей, либо… станем козлами отпущения. Нас уже списали. Мы — расходный материал в протоколе «Репка». Сопротивляться — не измена. Это акт самосохранения и сохранения миссии в её изначальном, истинном виде: защита человечества».

И в этот миг три голоса слились в один. Решение не было сломом. Оно было синтезом. Её Долг, её Семья и её Разум говорили в унисон.

— Командир? — Голос Грома был глух, но в нём не было неуверенности. Был запрос. Последний.

— Внимание, «Феникс»! — её голос рявкнул, снова став командным, но теперь в нём билась живая, неукротимая сталь. — Высшее командование совершило акт предательства по отношению к миссии и к нам. Приказ «Репка» — не военная необходимость. Это приказ на сокрытие преступления. Мы его не исполним.

Она сделала шаг, вставая так, чтобы видеть и своих, и выживших.

— Новая задача: спасение личного состава и гражданских, эвакуация, сбор доказательств преступления командования. С этого момента «Феникс» более не подчиняется Командованию. Это делает нас уязвимыми. Но это же даёт нам свободу манёвра. Корвин думает, что загнал нас в угол. Он ошибся. Угол — это то место, откуда бьют отчаяннее всего. Мы выполняем миссию в её изначальном виде. Все последующие приказы будут исходить от меня. Кирилл, статус шаттла?

— Заблокирован дистанционно! Маяк не отключить! — отозвался техник, уже с горящими глазами.

— Значит, используем его. План «Призрачный поезд».

Ирина посмотрела на сгущающееся марево. Тактический ум, освобождённый от пут приказа, работал со скоростью света. Они не могли отключить маяк. Но они могли… перенаправить его.

— Кирилл, взламывай ядро управления станцией. Нам нужно получить ручной контроль над системой аварийного сброса грузовых модулей. Гром, Саша — выдвигайтесь в крыло «Б». Выносите «обнулённых» к грузовому шлюзу в ангаре «Эпсилон». Используйте всё, что катится, как носилки. Вера, готовь выживших к переходу. Будет быстро и жёстко.

— А ты? — спросила Вера, уже хватая свой медицинский комплект.

Ирина повернулась к шаттлу «Призрак». Над ним теперь колыхался целый клубок фазовых щупалец. Она чувствовала их голод, их боль, их примитивную ярость.

— Я дам им спектакль, — сказала она, и синий свет вокруг её рук вспыхнул, становясь ослепительно-белым. — Маяк нельзя погасить. Но его можно передвинуть. Я перенаправлю его энергию, создав энергетического «двойника» — фантом с той же сигнатурой. И поведу этого «Призрака» на прогулку по дальним тоннелям. Пока сущности гоняются за миражом, вы эвакуируетесь.

— Они идут на чистый резонанс, а не на железо! — выдохнул Кирилл. — Фантом будет той же частоты! Они клюнут! Но это безумие! Удержать такой объём… Они тебя разорвут!

— Значит, не буду долго удерживать, — Ирина усмехнулась — впервые за долгое время это была настоящая, дерзкая улыбка воина, поставившего всё на одну атаку. — Ровно до того момента, как вы все будете в шаттле. Затем я обрублю. Фантом без подпитки будет приманкой еще минут десять. Этого времени мне будет достаточно, чтобы вернуться к вам. Если не успею — уходите без меня. Приказ «Репка» должен быть выполнен хоть кем-то — но не так, как хочет Корвин. Вы будете доказательством.

Её сознание погружалось в бушующее море чужой энергии, чтобы выковать из него приманку. В этот миг, отрезав себя от системы, присяги