Мой куратор – наследник престола - Мария Эмет

взялся принц? Заново: сидела бы себе в комнате, загадочно глядя вдаль, томно вздыхая по новенькому набору артефакторских инструментов. Вот, это совсем другое дело! Жаль, несбыточное.

Учиться в академии мне не хочется, но пока это единственный способ спрятаться от… неважно чего. Даже думать об этой мерзости не хочется! А ещё больше не хочется с ней столкнуться. Потому мне никак нельзя вылететь отсюда. А без боевой подготовки на боевом факультете, увы, делать нечего.

— Но почему?

— Перечить вздумала?

— Вздумала. Потому что вы не можете меня выгнать. Я ничего плохого не сделала.

— Ты не подходишь.

— Почему???

— Потому что не умеешь драться.

Знаете, глядя на адептов своего курса, которые только что неуклюже размахивали мечами, зачем-то жутко скалясь при этом и попеременное выкрикивая забавное «Хий-а!», складывается ощущение, что драться здесь не умеют все.

— Возможно, потому что я ученица, а не мастер боевых искусств? — сделала я кощунственное предположение, упрямо глядя на эту тумбочку с завышенными самомнением.

— Не имеет значения. Все здесь проходили вступительные испытания, доказывая комиссии, что достойны учиться в Рассентале. Ты проникла сюда как терририст с гранатой!

Интересно, знает ли король, что послал в академию террориста с гранатой? Нет? Какое забавное недоразумение! Я обязательно ему передам при встрече. И автора этой великолепной цитаты упомянуть не забуду.

— Хорошо. Если ты выдержишь две минуты рукопашного боя с адептом своего курса, то я разрешу тебе остаться, — смилостивился тренер.

Я махнула рукой, принимая правила его игры.

Страшно не было.

Ещё бы, ведь когда живешь в приюте нужно держать ухо востро, руку на пульсе, а в кулачке зажимать камушек для усиления твоих «аргументов».

Дерусь я шумно, забавно и самую малость подло. В моём хрупком теле едва ли хватит сил на сильный удар, а вот на болезненный тычок в ребра с последующим залетом в глаз я всегда готова.

— Эйри, подойди, — пропел лысый глобус.

В ожидании противницы я оглядела зал и заметила замершего на балконе Майерхольда. Наши взгляды встретились. Он выгнул бровь и едва заметно кивнул, мол, покажи, на что ты способна.

Почему-то я напряглась и испытала иррациональное желание ни за что, ни при каких обстоятельствах не облажаться. Не то чтобы я планировала, но при принце мне страсть как не хотелось падать лицом в грязь.

К этому моменту Эйри как раз вышел на середину зала. Вот только вместо ожидаемой девушки я обнаружила напротив огромного бугая, рост которого превосходил мой в два раза, а вес… Извините, а что это гора кушает? Петуха на завтрак, свинью на обед и бычка на ужин, полагаю.

— Он ведь меня раздавит, — не возмущалась, а констатировала я.

— Мест на кладбище хватит на всех, изобретательница, — насмешливо хмыкнул мужчина.

Его откровенное веселье всё же смогло выбесить меня окончально, и я позволила себе колкость:

— Вам когда-нибудь говорили, что у вас замечательное чувство юмора?

— Нет.

— И не скажут, — буркнула я, двигаясь в сторону горы, которую по недоразумению назвали нежным именем Эйри.

8

Итак, что мы имеем? Неуемный (и даже неуместный) оптимизм, призрачную веру в победу и великую, я бы сказала — гигантскую возможность остаться со сломанной шеей. Негусто, но работаем с тем, что есть.

Парень, который явно учится в другой группе — иначе я бы его точно заметила куда раньше, оскалился и принялся пританцовывать на месте, звонко ударяя кулаком одной руки в раскрытую ладонь другой. Дорогая спортивная форма скрипела на огромном теле и, кажется, искренне не понимала, за что судьба столь жестоко с ней обошлась.

Я задумчиво мазнула по нему взглядом, пытаясь отыскать хоть какое-нибудь слабое место.

— Понравился? — хохотнул громила. — Прости, детка, ты не в моём вкусе!

Слабое место, очевидно, найдено. Полное отсутствие мозгов. Как жаль, что некоторые человеческие особи настолько живучи, что могут преспокойно существовать без них.

— Начнем, — произнесла я, вставая в позу. Эйри же просто расставил ноги пошире и протянул глумливо:

— Дамы вперед. Хотя какая из тебя дама, бастард?

Божечки! Это что же, меня оскорбили? Я сейчас пущу слезу. У кого-нибудь есть платок? Нет? Ну ничего страшного, бастарды и в рубашку высморкаться могут. Мы не гордые, знаете ли.

Пока Эйри улыбался под одобрительный гул публики, я подогнулась, подалась вперед и со всей дури, а её во мне много, уж поверьте, врезала ему кулаком в живот.

Такой подставы Эйри не ожидал, а потому закашлялся и покачнулся. Именно на это я и рассчитывала. Нелепо подскочив, ухватилась за его могучие плечи и потянула вниз, чтобы ударить коленом в солнечное сплетение.

В моих мечтах после этого враг должен был осесть на пол, встать на колени и слезно молить о пощаде. Однако фантазия вновь не совпала с реальностью, и крепыш Эйри быстро взял себя в руки и меня заодно тоже взял. В руки.

Было нетрудно догадаться, что меня сейчас банально приложат об твердые маты, которые постелили в зале скорее для виду, нежели для защиты копчика, шеи и всех других важных состовляющих моего тела.

Мириться с судьбой размазанного по полу блинчика я отчаянно не хотела, и каким-то чудом исхитрилась уцепиться за плотную ткань его костюма,

перекрутиться и… сесть здоровяку на шею.

Так, гору оседлала, что дальше? Положение мне внезапно понравилось. Сжав ноги покрепче, я принялась душить своего противника и зачем-то подняла глаза наверх, к балкону, на котором стоял принц.

Блондин всё ещё был там и со скучающим видом наблюдал за нашим поединком. По его бесстрастному лицу было невозможно понять, о чём он думает, однако в холодном свете изумрудных глаз я заметила одобрение.

Или мне просто хотелось так думать?..

Развить мысль дальше не получилось. В этот момент Эйри понял, что пристала я знатно и спускать к простым смертным не желаю. Тогда-то в его пустой голове зародилась почти хорошая идея: горит сарай — гори и хата.

Короче, он принялся падать на спину.

В последний момент я чудом успела соскочить, но уйти мне не дали. Сильная рука вцепилась в щиколотку, буквально сдернув меня с пола. Рухнув на локти и колени, я не на шутку разозлилась и впечатала свободной ногой в аристократический нос.

Раздался вой.

— Ах ты… нехорошая девочка, — прошипел Эйри.

Ладно-ладно, никакой «девочки» не было. В его высказывании в целом ничего приличного не было.

— Помой рот с мылом, — хмыкнула я, стараясь не морщиться от боли в коленях, принявших удар на себя. — После того, как тебе вправят нос, разумеется.

Меня снова наградили непечатным высказыванием и попытались