Мой куратор – наследник престола - Мария Эмет

Победа неумолимо ускользала. Тогда я и прибегла к старой как мир хитрости против излишне самоуверенных мужчин.

Я зарядила ему меж ног.

Низко? Без сомнений. Стыдно ли мне? Ни в коем случае. Наш поединок — это одно большое олицетворение подлости. И виноват в этом исключительно лысый глобус.

Била я не в полную силу. Мне, знаете ли, не хочется оставить какой-нибудь славный, древний и со всех сторон благородный аристократический род без наследников. Я всего лишь хочу отстоять своё право на учебу здесь.

— Ничего личного, — беззлобно сказала я, усаживаясь здоровяку на живот.

Это была победа.

Моя гнусная победа.

Я уж было собиралась встать, издевательски поклониться собравшимся и гордо уйти из зала, хлопнув дверью… Как вдруг меня приложили к полу. Разъяренный Эйри навис сверху, криво улыбаясь.

— Ничего личного, бастард, — усмехнулся он, заламывая мне руки.

Судя по всему, просто побеждать юный лорд не хотел. Он хотел если не сломать, то хотя бы вывихнуть мне что-нибудь.

«И ведь никто не вступится», — со злостью подумала я. И ошиблась.

Силовая волна не просто сбила, она сдула Эйри с меня. Тот кубарем покатился прочь, к стене, прихватив за собой парочку особо улыбчивых парней.

— Не знал, что лорды и леди из благородных домов любят наблюдать за избиением младенца, — с ленцой протянул принц, спуская по лестнице к нам.

Все тут же притихли. Даже тренер, до этого одобрительно ухмыляющийся, собрал всю свою серьезность в кулачок.

— Эфри, со мной сразиться не хочешь? — поинтересовался Майерхольд ласково, отчего все вокруг поежились.

Гора к этому моменту как раз успела отскрести себя от стеночки.

— Я Эйри… — ляпнул он.

— Да мне плевать, как тебя зовут. Ну так что?

Бугай сбледнул, икнул и покачал головой.

— Я так и думал, — усмехнулся принц.

— Ваше Высочество, вы не должнывмешиваться в учебный процесс, — попытался вступиться тренер, за что был легко и быстро осажен одной фразой:

— А вы не должны смешивать личные обиды с учебным процессом.

Лицо учителя побагровело от гнева, а Майерхольд продолжил разрушать его хрупное эго своими словами:

— Вашу «гордость» только что почти разбила неопытная девица-артефактор. На вашем месте я бы пересмотрел кандидатуру лучшего ученика и пригляделся к адептке Юрай. Раз главой рода состояться не вышло, почему бы не попробовать стать хорошим учителем?

Тренер сжал кулаки и даже шагнул к принцу навстречу, но тут его внезапно посетил редкий гость— благоразумие, и он успокоился.

Едко усмехнувшись, принц посмотрел на меня.

— И долго ты собираешься валяться?

— Мешаю? — фыркнула я, и все же попыталась встать на ноги. Не получилось. Вместо этого я зашипела от острой боли, пронзившей меня словно копье с головы до ног.

На мгновение на лице Майерхольда промелькнуло беспокойство, а уже в следующую секунду…

Меня подняли на руках и на глазах у всех понесли в сторону выхода.

9

Вы не подумайте, что я ханжа. Смутить меня очень сложно, однако у Его Высочества вышло в два счёта.

Легко, и даже как-то играюче, он прижал мою настрадавшуюся тушку к себе и бодрым шагом пересек зал.

Тело ныло, правый глазик чутка дергался, а выбившаяся из хвоста принца прядь длинных белых волос щекотала кожу под носом. Не сдержавшись, я тихонечко чихнула, уткнувшись в широкую грудь.

Принц закатил глаза и продолжил идти вперед, как ни в чем не бывало.

— Куда ты меня несешь?

— Как ты думаешь, куда отправляются адепты, получившие ранение на тренировках? — с непривычной живостью в голосе произнес он.

— Только не говори, что к некромантам. Я пока не горю желанием стать учебным пособием.

— Хуже. Я несу тебя к целителям, — усмехнулся куратор, уверенно минуя коридор.

Наверное со стороны мы выглядим жуть как романтично! Я — сраженная злодеем дева, и он — мой спаситель, одолевший врага. Прямо-таки ожившее вдохновение для романиста. Осталось лишь научиться делать томный взгляд и таращиться им на принца до тех пор, пока глаза не вытекут от любви и очарования.

Быть сраженной девой оказалось внезапно скучно. Лекарская башня находилась на противоположной стороне замка, а потому путь был банален и сер, а приключения решили, что с меня хватит, и не спешили посещать нас.

— Почему я так сильно не понравилась тренеру? — задала вопрос я.

Не то чтобы мне важно нравится всякой пробегающей мимо собаке. Я готова смириться и даже царственно положить кирпич безразличия на каждого человека, которому моя скромная персона не придется по вкусу. Но здесь что-то другое. Это не просто неприязнь.

Это натуральная ненависть.

— Ты бастард, — коротко ответил принц, сворачивая на лестницу.

— И что? У него аллергия на незаконнорожденных, что ли?

Только представьте себе! Кто-то пухнет от тополиного пуха, кто-то истекает слезами в присутствие пушистых животных, какие-то бедолаги покрываются пятнами после случайно съеденного орешка, а господин-тренер едва ли не лопается от злости рядом с бастардами.

Как удобно!

Я мигом придумала бизнес-модель, в которой этот недо-учитель увольняется с работы, заставляя всех (и меня особенно) вздохнуть с облегчением, и идет проверять всех наследников великих родов на чистую кровь. Рушатся семьи, обличаются измены, закатываются грандиозные скандалы, а тренер сидит на мешках с деньгами, попутно сморкаясь в честно заработанные купюры.

— Его отец передал всё наследство сыну своей любовницы, а Ноэрд остался ни с чем, — лаконично отозвался принц.

Теперь мне ясны целых две вещи! Первая — тупицу-тренера совершенно неверно наградили красивым именем Ноэрд. Вторая — его отец поступил мудро, оставив Ноэрда без штанов. Так ему и надо!

Пока я обдумывала полученную информацию, на принца вдруг напало желание поговорить:

— Если сломаешь себе что-нибудь, ректор пойдет на встречу и исключит тебя.

— Ты очень добрый, — фыркнула я.

— Я всего лишь хочу помочь тебе не убиться.

— А как насчет учить меня? — поинтересовалась язвительно.

— Я не люблю тратить время впустую, — категорично поставил на мне крест наставник. — Ты не боевой маг. И никогда им не станешь.

Стало обидно. Настолько, что взыгравшая гордость победила и здравый смысл, и инстинкт самосохранения. Я попыталась вырваться и чуть не сверзилась на каменный пол. Благо сильные мужские руки не позволили, крепко-накрепко обхватив меня.

— Ты можешь хоть минуту не пытаться самоустраниться из этого мира? — прошипел куратор, заглядывая в мои глаза.

— Минуту⁈ — искренне возмутилась я.

— Да, и правда. Я слишком много прошу, — едко протянул он, толкая ногой дверь, ведущую в лекарское крыло.

И тут мне стало ясно, что