Мой куратор – наследник престола - Мария Эмет

Порешив, что утро вечера мудренее, я изъявила желание вернуться в комнату. Аст же изъявил желание поиграть в джентльмена и вызвался проводить меня.

Уже спустя пять минут мы впятером топтались у дверей: я, моё желание отдохнуть, Чих, Аст и его внезапное дружелюбие. К моей радости, Райнхард оказался из понятливых и не стал донимать меня поверхностными разговорами о погоде, природе и политической обстановке в стране.

— До встречи? — предложил он.

— А тебе не страшно?

— О чем ты?

— Я не твоего поля ягодка. Не боишься, что друзья засмеют?

— Тогда они мне не друзья, — заявил Аст. — Да и вряд ли кто-то осмелится диктовать мне свои условия. Как правило, это делаю я.

Обычно меня не интересуют титулы и родословные окружающих людей, но его слова были сказаны с такой непоколебимой уверенностью, что я просто не смогла не спросить:

— А кто ты?

— Я — наследный принц.

14

Этой фразой прониклись все. Я икнула, Чих чихнул, а магическая лампочка печально мигнула и выключилась. И только Аст продолжал улыбаться, словно сообщил о начале цветения вишни или о новой постановке большого театра.

Объясните мне, глупой, где-то в столице завод по производству наследников?

Или, быть может, принцы имеют свойство отпочковываться? Я прямо-таки вижу этот раздел в магической ботанике: «Размножение наследных принцев путем деления». Бр!

Я, конечно слышала, что в лечебницах для душевнобольных есть индивидумы, считающие себя королями, великими завоевателями или, на худой конец, популярными писателями. Но Рассенталь, вроде как, академия. Да и Аст не похож на сумасшедшего.

Хотя…

— Знаешь что?

— Что? — живо отозвался Райнхард.

— А не пойти ли нам спать?

На том и порешили. Аст, довольный собой, развернулся на каблуках и бодренько уцокал к себе. А я, прижав песеля к груди, забурилась в комнату.

Наконец этот ужасно длинный день подошел к концу… И наступила ужасно длинная ночь. Несмотря на усталость, уснуть у меня не получалось.

Я ворочалась на кровати, отвоевывала у Апчихваха косу, которая внезапно приглянулась ему в качестве занимательной игрушки, и думала.

В первую очередь о Кае. Не знаю почему, но этот обаятельный мерзавец крепко засел в голове и уходить явно не собирался. Я злилась на него за веселую ночку, но при этом отказывалась верить в его причастность.

Выпустить щенка из комнаты это… как-то мелочно для принца, не находите? Да, знакомы мы всего ничего и утверждать, что Майерхольд — воплощение доблести и благородства, глупо.

Однако мне почему-то не хочется думать о нём плохо.

И правда заболела, что ли? Надеюсь, это внезапное желание оправдать все грехи Его Высочества пройдет, как простуда.

Скрипнув зубами, я шикнула на развеселившегося вконец Чиха, запихнула голову под подушку и попыталась уснуть. Безуспешно.

Мысли, уподобившись тараканам, задорно бегали по голове из точки «Кто же все-таки выпустил Чиха?» до «Как выжить на боевом факультете и на кой-черт меня сюда вообще запихнули⁈».

Кстати, и правда: на кой-черт?

Может быть, я просто внешне очень похожа на человека, желающего служить стране щитом, мечом и кулаком? Чтобы ответить на этот вопрос, я даже к зеркалу подошла.

Подошла, и не обнаружила на своем лице ярого патриотизма. Только темные круги под глазами, которые под утро станут ещё ярче. Ну, зато теперь я похожа на настоящего студента…

— И все-таки, почему именно боевой? — продолжила ломать голову я, забираясь под одеяло.

Присмиревший Апчихвах удосужился открыть один глаз и заинтересованно приподнял одно ухо, мол, вещай, хозяйка, я готов слушать. Вещать было нечего, потому я просто повторила вопрос. Пес задумался, задумался… и захрапел.

М-да.

Часы радостно сообщили мне о том, что я — балбес, профукавший половину ночи. На сон осталось часа три, не больше. А после вновь начнется увлекательный квест «Стань боевым магом или умри».

Судьба, видно, решила добить меня окончательно, а потому сниспослала мне… лампочку. Она свалилась прямо на голову и скатилась по одеялу на пол. Пришлось спешно приделывать её обратно, к люстре.

— Чертовы артефакторы, кто ж так лепит? — ругалась я, балансируя на носочках и боясь выдрать люстру из потолка с корнями. — Их тут что, совсем ничему не учат?

Точно! В академии ведь наверняка есть артефакторский факультет! И, быть может, там найдется местечко для одной маленькой Евангелины Юрай?..

Я никогда не была сторонником откладывать дело на потом. Управительница приюта, тучная и вредная тетка Маттис, говорила: «Зачем позориться завтра, если можно опозориться прямо сейчас?». Это, пожалуй, единственная её фраза, с которой я согласна.

Так вот, ровно в семь часов утра я стояла напротив кабинета Мерда Норисса и была готова позориться… Кхм! То есть бороться за место под солнцем до конца.

Норисс, словно чувствуя неприятный разговор, не спешил являться пред мои светлые очи и темные круги под ними. В общем, ректор безбожно опаздывал!

От скуки я принялась мерить коридор шагами, а после обнаружила шахматную плитку под ногами и стала прыгать по белым квадратикам. За сим увлекательным занятием меня и застал ректор.

— Адептка Юрай, с вами все хорошо? — озабоченно произнес глава академии.

— Нет! — решительно заявила я. — У меня боооольшие проблемы.

Мы вместе прошли в его кабинет. Он сел за стол, а я прочистила горло и стала от души отыгрывать роль загибающегося адепта. Заламывала руки, шмыгала носом, чуть сальто назад не сделала, чтобы донести до ректора весь масштаб моих страданий. Под конец Норисс, кажется, проникся и зачем-то дал мне конфету. Шоколадную.

— Гм, спасибо, но я предпочитаю соленые орешки, — протянула я, возвращая угощение. Пожав плечами, ректор жестоко четвертовал шоколадку и запил её чаем, громко хлюпнув.

— Ничем не могу вам помочь, адептка Юрай. Соленых орешков нет. Кончились.

— А места на артефакторском факультете случаем не кончились?

Глава академии подавился и мрачно посмотрел на меня.

— На что вы намекаете?

Намекаю⁈ Да я тут прямым текстом кричу: «Переведите меня на артефакторский!!!». Повышать голос на ректора не стала, просто спросила и получила воодушевляющий ответ:

— Места есть, — ухмыльнулся он. — Но не для вас. Вы — адептка боевого факультета. Так решил король. А кто я такой, чтобы с ним спорить?

Ректор, может быть⁈

— Я не подхожу, вы же видите.

— Вижу. Вы не подходите. Но король иного мнения. И нам придется с ним мириться. Учитесь, Ева. Будьте усерднее. Не пропускайте индивидуальные занятия.

О да, вот их то я точно не прощу. Но лишь потому, что невозможно пропустить то, чего