Мажор по соседству - Айрин Лакс

Я была терпеливой.

Честно!

Работа мамы, спокойная жизнь — дороже.

Но последней каплей стало то, как Чарский специально на мягкий шланг наступил, подержал и потом отпустил резко, с ухмылкой наблюдая, как меня водой с головы до ног окатило из взбесившегося шланга!

Ну все. Держись! Я тебе отомщу…

Идея пришла сразу же.

* * *

В день Икс, назначенный для моей мести, я волнуюсь ужасно.

Рюкзак за спиной как будто прожигает кожу.

В голове стучит: заметит ли Чарский? Вдруг заподозрит неладное?

Но он, как обычно, приветствует меня с ухмылкой.

— Сегодня последний день отработки! — заявляю я.

— Посмотрим, если ты ничего не испортишь! — глаза закатывает.

Молча тружусь, сама поглядываю на него.

В ожидании, когда произойдет привычный ритуал: он принесет кувшин с холодным лимонадом, потом отлучится на минут десять. Звонить кому-то. Всегда в одно и то же время. Потом он возвращается еще более вредный и раздраженный.

У меня будет время выполнить свой план.

Уходи-уходи…

Сегодня он что-то задерживается. Не сразу уходит. Меня в пот швыряет, в озноб, как от лихорадки!

Наконец, он уходит. Я чуть не подпрыгиваю. Но выжидаю.

Ушел…

Вперед!

Добравшись до кувшина с лимонадом, я быстро засыпаю в него таблетку сильнодействующего снотворного, которую растолкла заранее.

Пришлось пойти на преступление… Взять из аптечки родителей.

Всыпала, перемешала.

Вернулась на место, принялась рыхлить грядки, активно махая тяпкой.

Чарский возвращается, осматривает результаты моего труда и начинает вредничать: тут ему не то, там ему не так! Словно нарочно меня задерживает.

Я огрызаюсь в ответ, привычно переругиваемся. Делаю вид, что недовольна.

Сама же только и жду, что он выпьет лимонад…

* * *

Прошло не меньше часа, пока он выпил лимонад и подействовало снотворное.

Уснул!

Я быстро стягиваю с рук перчатки рабочие, мою руки под шлангом с водой и подхожу к дрыхнущему красавчику. Так дрыхнет, что аж носом посвистывает.

На мгновение я заколебалась, правильно ли поступаю.

Но потом как вспомнила все его придирки, проказы и вину, так решила: сомневаться не стоит!

Испорченные грядки я отработала. Предъявить нечего.

Больше ноги моей в этом дворе не будет.

Чарский будет в бешенстве. Но он напросился, честное слово.

К тому же он городской. А у них там, в столице, всякое в моде, по-разному ходят…

Именно так я уговаривала себя, намазывая на волосы Станислава Чарского быстродействующую краску-пигмент яркого малинового цвета.

Нанесла, выждала в два раза больше положенного, смыла водой из садового шланга…

Чарский должен был продрыхнуть не менее шести часов.

Но, кажется, выпил он совсем немного, потому что заворочался во сне и медленно присел на шезлонге.

Как зомби.

Я попятилась, быстро снимая перчатки. Они порвались, пока я наносила краску, пигмент въелся в лунки ногтей…

Кажется, Чарский ничего не заметил.

— Всего хорошего. Я закончила. Мне пора! — проговорила быстро и пошла как ни в чем не бывало, стараясь не бежать.

Спокойно, чинно я вышла со двора Чарских и хотела сесть на велик, но взвыла и затопала ногами.

Дурочка! Твой велик Чарский всегда во двор заносит.

Теперь мой велик у него во дворе остался. Мой добрый, старый, любимый велик!

Что же я за дура такая?!

Так. Спокойно. Чарский еще не очухался, в себя не пришел.

Я позвонила в звонок, послышались шаги.

Чарский открыл, еще протирая глаза.

— Чего? — зевнул широко.

— Я велик во дворе оставила, — сказала я, пытаясь не смотреть на его шевелюру, которая пылала дерзким малиновым цветом.

Мамочки, как ярко получилось! С другого конца деревни будет видно!

Его волосы будто полыхают!

— Ща…

Парень сам вынес мой велик, поставил рядом со мной и вдруг замер.

Лицо красавца вытянулось. Он начал моргать часто-часто и тереть глаза.

— Аа… Ооо… — выдал он сипло.

Ой, что-то мне это не нравится!

Что же он мог увидеть…

И как?!

— ТВОЮ МАТЬ! Это что?! — взревел Чарский, словно лось, и запустил пальцы в шевелюру. — Мои волосы! Охренеть! Что с моими волосами?!

Как он мог догадаться?!

Мгновение спустя я поняла: он себя разглядел в зеркальце, которое установлено рядом с ручками велика.

— ТЫ! Ты это сделала! — рыкнул Чарский.

Он не мог поверить, трогал свои волосы, матерился грязно.

Я… Я не стала ждать и побежала.

Ой, надо ноги уносить!

Жалко, конечно, свой велик.

Но он-то железный, а моя попа — нет!

Она у меня еще после первого раза не совсем отошла.

Сейчас так и поджимается от воспоминаний и страха быть снова наказанной!

— Стой, паскуда! Стой… На этот раз ты поркой не отделаешься! Я тебя реально драть буду! — прокричал мне вслед мажор и… кажется, побежал за мной.

Глава 7

Таисия

Я бежала, как ветер, словно за мной черти гнались!

Но разозленный Чарский даже пострашнее черта будет. В какой-то момент он едва меня не догнал. Его пальцы коснулись моего рюкзака, скользнули по лямке.

Я завизжала еще громче, боясь быть пойманной.

Но, к счастью, под ноги Чарскому булыжник попался, он оступился и рухнул в пыль. Может быть, даже ногу подвернул.

Это небольшое преимущество позволило мне убежать и домчаться до двора. Через задний двор было даже быстрее. Я быстро прошмыгнула во двор, попала на родной огород и закрыла калитку.

С задней стороны забор из профлиста, высоченный! Не станет же мажор через этот забор перепрыгивать.

Забежала и склонилась над бочкой с водой. Как жарко, пот льется ручьем. Я умыла лицо, перевела дыхание.

Уф… Добежала до дома!

Все, я в безопасности. Остается только дождаться, когда Чарский остынет.

Надеюсь, он остынет быстро. Или у него в столице дела срочные появятся. Так пусть уезжает. Мы в деревне как-нибудь сами справимся. Без него…

Из дома донеслась трель звонка. Кажется, кто-то звонил мне на телефон, звук шел из открытого окна моей спальни.

Я забежала домой, схватила телефон и захлопнула окно: не хватало мне еще жару в дом запустить.

Звонила сестра!

Ох, Ленка! Надо обязательно ей перезвонить. Она вроде бы обещала помочь с вопросом жилья.

Так-то в суматохе личных забот и противостояния с Чарским я почти забыла о том, что наш дом, стоящий у самого края улицы, и дома еще нескольких наших соседей грозились снести. Ради нового строительства. Причем, сносить собрались дома и ничего взамен не обещали, потому что нашли ошибку в старых документах о приватизации.

По словам чинуш, ошибка считается фатальной, а документы — все равно, что Филькина грамота.

Сестра обещала разобраться. Она в столице, у нее жизнь от