Это развод! Котикова будет мстить! - Ксения Маршал

Меня провожают практически всей клиникой. Ставшие добрыми приятелями коллеги обнимают, напутствуют. Благо Гордей спустил с рук и позволил стоять на своих двоих. Обещаю вернуться при первой же возможности, хотя знаю: если пойду на целевое обучение от больницы Леонова, стану свободной еще не скоро. Во всех смыслах. Но так далеко не загадываю. Мне бы просто родить. Уверена, нас с дочкой ждет бесконечное множество счастливых моментов в декрете. Да и позже – тоже. Жду этого с нетерпением. Можно сказать, только тем и держусь.

– Ну что, дорогая, готова к возвращению? – хмыкает муж, барабаня пальцами по рулю, когда мы уже сидим в его автомобиле.

– Это ты готовься, милый, – улыбаюсь в ответ ласково, хотя хочется как следует оскалиться, почти по-животному. – И помни, ты сам этого хотел.

Глава 7

Глава 7

Первый день на новой-старой работе заставляет нервничать, как никогда. Вчера Леонов оставил меня в покое, позволив продолжать жить в своей съемной студии. С кучей оговорок, понятное дело, взятым с меня обещанием вести себя благоразумно и дополнительным ворохом угроз. Будто без их огромного количества я не в состоянии продолжать играть роль фиктивнной жены. Конечно, ведь мы все делаем, чтобы большие чины были довольны, а Гордей не лишился своего кресла. Только это и важно.

Горько на самом деле. И очень обидно за доченьку. Родной отец даже мысли не допускает, что она его. Заботится о ребенке от другой женщины и своем рабочем месте. Я ему нужна только как вспомогательный инструмент – временно, а Наденька – и вовсе нет.

– Я буду любить тебя за двоих, – нежно глажу красивый животик. Кожа на нем тугая, кремово-белая. В ладошку тут же прилетает легкий удар. В груди становится горячо – до того мне нравится контактировать со своей малышкой. – За весь мир любить тебя буду! – обещаю от всего сердца.

Налюбовавшись вдоволь дочкой, одеваюсь. Удобное платье, специальные колготки с расширением в талии, ботинки на толстой подошве. Немного туши на ресницы и гигиеничка, а щеки у меня и так всегда румяные, дополнительно подчеркивать не нужно. Прохожусь расческой по длинным волнистым волосам, собираю их в пучок, чтобы не мешались. Готова!

Телефон мигает сообщением: «На месте», адресат – Гордей Юрьевич. Да, вот так официально. Но Леонов сам решил, что связывают нас исключительно деловые отношения. Я лишь следую правилам игры.

Накидываю пальто и спускаюсь. На улице мартовская слякоть и мокрый снег вперемешку с грязью. Вчера я яро отстаивала свое право ездить на работу самостоятельно. Сегодня же мы с дочкой радуемся, греясь в уютном тепле салона.

Разве что аромат ветра, замши и кедра ощутимо щекочет ноздри. Ложится на кожу, кажется, что впитывается в одежду. Раньше я была счастлива вдыхать его, чувствовать, как приятный запах мужа окутывает. Теперь же хочется встряхнуться, словно это поможет избавиться от осевших молекул аромата. А вот моей Надежде все нравится. Она затихает в животе и, кажется, наслаждается спокойствием.

– Доброе утро, – Гордей довольно скалится. Окидывает меня взглядом, изучает с головы до ног.

«Что, не похожа на твою беременную любовницу?» – так и хочется вскинуться мне. Она наверняка красивее, раз Леонов предпочел ее мне. А вот сроки у нас должны быть схожи, ну или у нее чуть больше.

– Кофе? – никак не унимается фиктивный муж, кивая на стаканчик в специальном держателе.

– Я больше не пью кофе, – цежу, раздраженная кучей различных эмоций.

А вообще, как детский врач, Леонов мог бы и сам догадаться. Хотя, если быть совсем уж откровенной, от бодрящего напитка я отказалась не совсем по медицинским причинам. Слишком сильно кофе напоминал о Гордее. О нашем уютном ритуале и том времени, когда мне казалось, что все у нас хорошо. Не могу теперь.

Леонов только хмыкает, и до работы мы доезжаем в полной тишине. Я не знаю свой новый график, количество смен и так далее. Но прямо сейчас меня это и не волнует. С приходом беременности приоритеты меняются на удивление быстро.

В здание больницы входим вместе. Гордей чинно ведет меня под ручку, любезно открывает двери. Понятное дело, на нас двоих тут же обрушивается поток взглядов. Любопытствующие, ехидные, злорадные, осуждающие – они проникают под кожу и заставляют мурашки проступать естественной броней.

Вскидываю подбородок – мол, мне все нипочем. А в голове неизбежно крутятся мысли о том, как это все выглядит. Как будто Леонов спустя почти полгода вернул загулявшую жену. В принципе, недалеко от правды, если не вдаваться в подробности.

Когда мы проходим мимо приемного отделения, я торможу. Да, мы обычно шли в кабинет Гордея выпить по чашечке кофе перед началом суетного рабочего дня. Но то было раньше.

– Я сразу к себе пойду. И верхнюю одежду оставлю у себя, – пытаюсь вытащить руку из крепкой хватки фиктивного мужа.

Тот не позволяет.

– Не так быстро, дорогая, – улыбается вроде приветливо, явно играя на публику, а в глазах лед. – Я тебя перевел на другую должность. Облегченные условия труда, все согласно законодательству.

Ловлю внутри себя интерес. Но только на миг! Потому что очень быстро его перекрывает ощущение подставы. Ну не может Леонов быть таким заботливым милашкой и всерьез переживать обо мне. Еще раз на эту удочку я не попадусь.

– И на какую же? – надо бы улыбнуться, но губы сводит. Поэтому стою с перекошенным лицом. Так себе из меня жена, конечно. Не тяну.

– У меня как раз секретарь ушла, так что будешь в приемной сидеть, бумажки перебирать.

Да он издевается!

– Какое приятное совпадение, – я честно пытаюсь играть на публику. Мне предстоит тут трудиться еще минимум пару месяцев до декрета, и лучше это делать в здоровой обстановке. Без сплетен, злорадства и кривотолков за спиной. Вокруг нас с Гордеем уже собирается народ. Персонал с жадностью наблюдает за разыгрывающейся «семейной сценой». Но, несмотря на милый, ласковый тон, лицо у меня непроизвольно кривится, косится, выдавая с головой. – Будем трудиться рядышком, бок о бок. Я так рада!

Леонов на это не отвечает. Видимо, слов подобрать не может. Просто утягивает меня за руку дальше, не обращая внимания на любопытствующих, которые тут же приняли очень деятельный вид. Мол, по делам мимо проходили, а до разборок