Панда в пене: Приключение, изменившее всё - Юлианна Славина

Во дворе всё стало ещё веселее.

Бабушка с таксой у подъезда посмотрела на Юлю и на сумку.

Сумка в этот момент чихнула.

Такса в ужасе гавкнула. Бабушка вздрогнула. Юля лучезарно улыбнулась той самой отчаянной улыбкой, какой улыбаются люди, скрывающие очевидное преступление против здравого смысла.

— Спортивный инвентарь, — сказала она.

Бабушка медленно кивнула, но явно решила, что либо спорт сильно изменился, либо она уже слишком стара для понимания современных тенденций.

До остановки Юля дошла на морально-волевых. Плечо оттягивало так, словно в сумке сидела не панда, а мешок кирпичей с характером. Марфуша периодически ворочалась, и тогда сумка начинала жить собственной жизнью. Несколько раз Юля была уверена, что вот сейчас молния не выдержит, и мир узнает о ней всю правду.

Автобус подошёл быстро, что по законам жанра должно было радовать, но на деле только ухудшило ситуацию: у Юли не было времени собраться с духом.

Народу в салоне оказалось достаточно, чтобы не привлекать лишнего внимания, и недостаточно, чтобы полностью затеряться. Юля прошмыгнула на заднее сиденье и поставила сумку рядом, прикрыв её пальто.

— Сиди тихо, — шёпотом велела она.

Из сумки с философским достоинством донеслось едва слышное сопение.

Первые три остановки всё шло удивительно хорошо.

Даже слишком хорошо.

Марфуша не шевелилась. Никто ничего не замечал. Юля уже начала осторожно верить, что утро, возможно, удастся пережить без публичного позора.

И именно в этот момент какой-то мальчик лет пяти, сидевший через проход с мамой, уставился на сумку.

Потом ткнул пальцем.

— Мама, а почему у тёти сумка дышит?

Юля окаменела.

Мама мальчика, явно уже уставшая к восьми утра сильнее, чем должна позволять биология, мельком посмотрела в сторону Юли.

— Тебе показалось.

— Нет, она правда дышит!

Юля натянуто улыбнулась.

— Там… — начала она и судорожно стала придумывать что-то правдоподобное. — Там… очень пушистый шарф.

Мальчик нахмурился.

— Шарфы не чихают.

И, словно чтобы добить её окончательно, Марфуша действительно чихнула.

Юля закрыла глаза.

Мама мальчика наконец посмотрела внимательнее. На её лице отразилась короткая работа мысли, после чего она решила — к огромному счастью Юли — что лучше не вмешиваться. Возможно, она записала происходящее в категорию «утренние городские аномалии» и внутренне отложила до вечера, чтобы рассказать кому-нибудь в формате странной истории.

Юля доехала до офиса на одном упрямстве и почти мистическом везении.

Здание их проектной организации было серым, практичным и скучным — из тех, что словно заранее отбивают у посетителей желание творить что-то оригинальное. На первом этаже сидела вахтёрша Зинаида Михайловна, женщина, которая знала всё о жизни сотрудников, включая то, чего они сами о себе не знали.

Юля вошла, стараясь держаться естественно.

Сумка на плече выглядела подозрительно массивной. Сумка слегка шевелилась. Юля внутренне прощалась со спокойной жизнью.

— Юленька, доброе утро, — бодро сказала Зинаида Михайловна. — Что-то ты сегодня с грузом.

— Доброе, — ответила Юля с такой беззаботностью, какой не испытывала ни разу в жизни. — Да так, материалы.

— Тяжёлые у тебя материалы.

— Объект сложный.

Сумка в этот момент тихо фыркнула.

Юля кашлянула. Зинаида Михайловна прищурилась.

— Простыла?

— Немного, — быстро сказала Юля.

Вахтёрша посмотрела на неё ещё секунду, но, к счастью, отвлеклась на звонящий телефон. Юля почти бегом направилась к лестнице, потому что с лифтами в её жизни и без того было достаточно драмы.

И только оказавшись в своём кабинете, она позволила себе выдохнуть.

Кабинет Юля делила с двумя коллегами: Светой, любительницей комнатных растений и офисных сплетен, и Димой, который был хорошим проектировщиком, плохим шутником и хронически опаздывал. Сегодня, по воле какого-то светлого участка судьбы, Света ещё не пришла, а Дима, вероятно, опять застрял в пробке или в собственной несобранности.

Юля заперла дверь.

Поставила сумку на пол.

Медленно расстегнула молнию.

Изнутри немедленно показалась чёрно-белая морда с выражением глубочайшего возмущения.

— Тихо, — шепнула Юля. — Мы почти победили.

Марфуша выбралась наружу с достоинством человека, пережившего унижение, но не сломленного. Потянулась, встряхнулась и оглядела кабинет.

Юля проследила за этим взглядом и сразу поняла: зря.

В кабинете было слишком много интересного.

Крутящийся стул. Провода. Папки. Рулоны ватмана. Комнатный фикус. Коробка с образцами плитки. Точилка. Мусорная корзина. Светины печенья в ящике стола.

Для нормального зверя это был бы просто офис. Для Марфуши — парк развлечений.

— Нет, — быстро сказала Юля, угадав нехороший блеск в её глазах. — Мы сейчас с тобой вырабатываем новый жизненный принцип. Ты сидишь тихо. Я работаю. Никто не умирает. Никого не увольняют.

Марфуша уже направилась к фикусу.

— Нет.

К фикусу и коробке с плиткой.

— Марфуша.

Панда остановилась, обернулась и, кажется, даже задумалась. Потом всё-таки послушно уселась возле Юлиного стола.

— Вот. Умница, — с облегчением сказала Юля.

Она достала из рюкзака яблоко, нарезала кусочками и вручила Марфуше в качестве дипломатического соглашения. Панда приняла подношение милостиво. Пока та ела, Юля включила компьютер, открыла чертежи и попыталась сосредоточиться.

Минут десять действительно было тихо.

Даже удивительно тихо.

Так тихо, что Юля почти начала верить в чудо.

А потом Марфуше стало скучно.

Первые десять минут тишины были такими подозрительно мирными, что Юля несколько раз отвлекалась от монитора просто затем, чтобы проверить: Марфуша вообще на месте или уже каким-то неведомым образом растворилась в офисном пространстве, как пушистая аномалия.

Но нет.

Марфуша сидела возле стола, ела яблоко и с видом добропорядочного существа, которое в жизни никому не причинило вреда, разглядывала кабинет. Иногда она моргала. Иногда чуть шевелила ушами. Иногда наклоняла голову, прислушиваясь к звукам за дверью. В целом выглядело это так, будто Юля зря драматизировала и, возможно, всё действительно обойдётся.

Юля даже успела открыть последний файл с проектом сквера, проверить пару узлов по водоотведению и ответить на письмо от смежников по наружному освещению. Её пальцы уже привычно бегали по клавиатуре, мозг понемногу переключался в рабочий режим, а сумасшедшее утро казалось чем-то почти пережитым.

Ровно до того момента, пока Марфуша не доела яблоко.

Юля услышала характерное хрустящеехрум-хрум, потом паузу, потом очень многозначительное сопение.

Она ещё не успела повернуть голову, как уловила движение слева.

Марфуша медленно, с глубоким исследовательским интересом, поднялась и подошла к крутящемуся креслу Светы.

— Нет, — тихо сказала Юля, даже не отрывая взгляда от экрана. — Не надо.

Панда положила