Беременна от наемника - Аманда Кин

— Ты сейчас кончишь, — заявляет он, словно читает мои мысли. — И ты сделаешь это мне в рот.

Я моргаю, едва успевая перевести дух, не говоря уже о том, чтобы найти слова.

В мгновение ока он опускается на корточки между моих ног, оттягивает стринги еще сильнее, и его рот накрывает мою киску.

Я вскрикиваю, наслаждение становится невыносимым — мягкость его губ, шелковистость языка, слизывающего мою смазку.

Я смотрю вниз на свое тело, туда, где этот властный, великолепный незнакомец припал к моей промежности. Его глаза затуманены, будто он уплывает в свой собственный мир.

— Ты даже не представляешь, насколько... ты хорош... — бормочу я, запуская руку в его волосы.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы произнести:

— О, ты будешь так громко орать, когда я вгоню в тебя каждый дюйм своего толстого члена. Тебе это понравится.

Я слышу рычание в его горле, будто он сам из последних сил сдерживается.

— Да, пожалуйста, сделай это, — выдыхаю я, подаваясь бедрами к нему, желая, чтобы он никогда не останавливался.

— Хорошо, маленькая голубка. А теперь прижимай мою голову к своей киске, заставляй меня. Я хочу чувствовать тебя всем лицом.

Кивнув, я жадно ловлю воздух. В тот момент, когда его язык ласкает мою мокрую киску, я вцепляюсь в его волосы и прижимаю его ближе, удерживая. Он стонет, и я вижу, что его это заводит не меньше.

Он сосет мой набухший клитор, его пальцы качают меня изнутри. Я крепко зажимаю его голову бедрами, извиваясь на нем. Его сдавленный рык возбуждает сильнее, чем я могла вообразить.

Под его неустанными ласками — языком, губами, пальцами — я уже не могу больше держаться. Тем более когда его пальцы начинают двигаться грубее, быстрее, и я больше ни на чем не могу сосредоточиться. Темп его преданности разрушает меня. Ноги дрожат от давления, которое он создает.

— Еще, пожалуйста, — стонаю я, удерживая его на месте, когда оргазм взрывается внутри меня. Я вся напрягаюсь, содрогаясь и вскрикивая.

Он вынимает пальцы, и его рот оказывается прямо у входа, язык проникает внутрь, вылизывая, толкаясь.

Я хочу, чтобы этот экстаз длился вечно.

Неистово извиваясь, я кончаю прямо ему на лицо — сильнее, чем когда-либо в жизни. Это невероятно, а в сочетании с его языком внутри и пальцами на клиторе я продолжаю содрогаться. Он меня просто убьет этим удовольствием, этим напором. Я выпускаю его голову и упираюсь обеими руками в стол, чтобы не свалиться с него.

Через некоторое время, когда я наконец возвращаюсь на землю, он отстраняется. Я задыхаюсь, и я не была так счастлива… целую вечность.

Его губы и подбородок блестят, и он слизывает капли своим длинным языком. Та самая ухмылка возвращается, когда он тянется вниз, чтобы сжать свой член через ткань брюк.

— Ты — мой новый любимый нектар, — говорит он, глядя на меня с пронзительной интенсивностью. — Ты готова к моему члену?

— Я была готова с той самой секунды, как вы спасли меня внизу.

Я широко улыбаюсь, и он подмигивает мне. Моя киска отзывается трепетом.

Он широко раздвигает мои ноги, потянувшись к ширинке. Я изголодалась, мне отчаянно хочется увидеть его член, почувствовать его внутри себя.

Внезапно раздается какой-то треск, исходящий от него, а затем приглушенный голос, будто из рации, но я не могу разобрать слова.

Я замираю на месте, не понимая, что только что слышала.

Дэкстон тоже замирает, а затем резко отстраняется от меня, касаясь правого уха, словно прислушиваясь к чему-то — возможно, к телефону или какому-то устройству связи. Его взгляд мечется от перил к стеклянным дверям особняка.

Моя голова идет кругом, я пытаюсь понять его поведение.

— Что происходит? Все в порядке? — спрашиваю я; во мне смешиваются тревога и страх, пока я поправляю трусики и спрыгиваю со стола. Резкая перемена в его поведении выбивает из колеи.

Может, это его способ слиться и больше не быть со мной?

— У меня срочный вызов, — бросает он сухо. Его губы сжимаются в узкую линию, пока он застегивает штаны.

Во мне вскипает разочарование. После всего, что было за вечер, я не могу не сомневаться. То есть это и так было маловероятно, что такой красавчик захотел меня, а теперь он выкидывает этот финт!

— Послушай, Дэкстон — если это вообще твое имя — если ты не хочешь быть со мной, это нормально, но не надо разыгрывать весь этот спектакль, чтобы сбежать.

Он снова переводит взгляд на меня, его глаза сужаются, и в несколько стремительных шагов он оказывается рядом, обхватывая мое лицо своей огромной ладонью.

— Маленькая голубка моя, даже не думай так. Но я ждал этого звонка. Черт, как же не вовремя, — шипит он сквозь стиснутые зубы. — Я так хочу тебя трахнуть, что мне физически больно.

Он смотрит на меня, затем крадет поцелуй — такой, от которого я на мгновение забываю о его странном поведении.

Затем треск повторяется, и он резко отступает, снова касаясь уха.

— Иди домой, Амелия. Так будет лучше. Я найду тебя, хорошо?

— Стой, что?

Я в полном замешательстве. Это звучит почти как угроза сталкера, я вообще не понимаю, что творится.

Он снова трогает ухо и бормочет:

— Блядь!

Взглянув на меня в последний раз, он быстро посылает мне воздушный поцелуй, затем поворачивается к перилам. Плавным движением он хватается за них обеими руками, перемахивает через край и исчезает из виду.

Я вскрикиваю от ужаса и неверия, охвативших меня. Бросаюсь к перилам балкона и вижу, как он приземляется на ноги. Он только что спрыгнул с третьего этажа. А затем он бежит в тени, растворяясь в ночи. Я стою там, потеряв дар речи.

— Боже, ну почему я вечно притягиваю всяких психов?

ГЛАВА ПЕРВАЯ

АМЕЛИЯ

— Слушай, а когда ты освободишься? — спрашивает лысеющий тип в выцветшей джинсовке, ухмыляясь и пытаясь поймать мой взгляд. Я внутренне содрогаюсь, но выдавливаю игривую улыбку, забирая пустые пивные бокалы с его стола.

— Никогда, — бросаю я, и уголок моего рта невольно дергается от иронии.

С легким смешком я разворачиваюсь на каблуках и плавно перехожу к следующему столику, где компания шумных друзей поднимает бокалы, явно что-то празднуя. В баре «Cactus Canyon» сегодня полно народу, и я работаю на автопилоте: собираю грязную посуду, протираю столы и раздаю фальшивые улыбки, стараясь не задерживаться. Очередная ночь среди