Злой дьявол - Сиенна Кросс

столе. Фотография его лица лежала в центре, словно вызов. Мой большой палец провел по уголку, пока бумага не размякла. Маттео Росси. Мое горло сжалось. Кто-то воскресил имя призрака, которого я носила в своем чреве.

Имон Куинлан был мертв. И Маттео Росси был тем, кто нажал на курок.

Каковы, черт возьми, шансы?

Я не могла дышать, когда увидела это. Это был первый раз, когда я видела его фотографию за много лет. Я смотрела на досье час, пытаясь найти какую-то ошибку. Какую-то альтернативную правду. Но отрицать было невозможно. Эта самоуверенная улыбка. Зеленые глаза. Старше, жестче, но все еще он.

Я проглотила крик, подступивший к горлу. И я проглатываю его с тех пор. Я не высовывалась, усердно тренировалась, сосредоточившись на всем, чему научилась за годы, с тех пор как решила присоединиться к рядам МакКенна.

— Не подведи нас, — рычит Тирнан, голос хриплый от горя. — Этот кусок итальянского дерьма забрал у меня моего сына. Будет справедливо, что смерть придет к нему от тебя.

Я снова киваю.

Он прав. Я была его невестой. Это мой долг... тогда почему это ощущается как очередная обуза? Очередное наказание, очередная угроза...

Что-то меняется в выражении лица Тирнана, горе уступает место чему-то более темному.

— Ты должна это Имону, девочка. Кровь за кровь. — Вот оно. Он хватает мое запястье, сжимая. — И если ты провалишься, я прослежу, чтобы долг был закрыт иначе.

Мой подбородок опускается, но в голове я нахожусь в другом месте. Мне снова восемнадцать, я стою босиком на раскаленной каменной мостовой. Губы Маттео прижаты к моей ключице, его шепот обжигает мою кожу. Морской бриз доносит его смех, и я была достаточно молода, чтобы поверить, что это навсегда. Я оплакивала потерю Маттео глубже, чем потерю Имона. И эта вина разрывает меня на части.

— Тебя невозможно забыть, Кэт. — Голос Маттео, глубокий и теплый, эхом отдается в моем сознании.

Лжец.

— Твой рейс на рассвете, — говорит Донал, поднимаясь на ноги и хлопая меня по плечу. — В Манхэттене тебя встретит контакт из клана Мерфи. Они помогут тебе не высовываться, пока ты работаешь.

— Где мне найти Росси?

— Он проводит большинство ночей в каком-то ночном клубе, которым владеет его чертов кузен Алессандро. Что-то вроде Velvet.

Я уже знаю название. Я знаю его неделями. Я просто хотела услышать, как его произнесут вслух. Чтобы сделать это реальным.

Velvet Vault.

То самое место, где я видела его смеющимся на прошлой неделе на стоп-кадре с камеры наблюдения. Живой и невредимый. Ни единой трещины в его броне золотого мальчика.

— Я до сих пор не могу поверить, что вы отпускаете Алессандро Росси на свободу, — шипит мой брат на Тирнана. — Это он украл женщину Коналла. Он заслуживает пулю в голову так же, как и его кузен.

— Это не наше дело, — рявкает Papà.

Тирнан молчит долгую минуту.

— Имон был моим сыном, — хрипит он. — Коналл сам вырыл себе могилу.

Кроме того, все ближайшие родственники Коналла мертвы. Не осталось никого, кто мог бы требовать мести за него. Очевидно, Тирнан слишком убит горем из-за собственного сына, чтобы заботиться о мести за племянника. Но если я преуспею... кто знает, чью жизнь они потребуют следующей.

— Не возвращайся, пока его кровь не будет на твоих руках, — рычит Papà, допивая остатки виски.

Я встаю, почтительно киваю Тирнану и ухожу без единого слова.

Снаружи воет ветер, и дождь хлещет по щекам. Я приветствую эту боль. Пусть проникнет внутрь. Пусть напомнит мне.

Это не работа. Это епитимья.

И когда я уложу Маттео Росси в землю, это будет за Имона.

Но также и за ту девушку, которой я когда-то была.

Ту, которую он бросил.

Я прохожу через автоматические двери аэропорта JFK, мои ботинки беззвучно ступают по полированному полу. Прядь моих новых обесцвеченных светлых волос падает на лоб, и я быстро убираю ее за ухо. Не уверена, что когда-нибудь привыкну к новому цвету, хотя уже прошли месяцы, как я закрашиваю свой ярко-рыжий. Убийца не должна выделяться, не должна привлекать ненужного внимания... Меня учили быть призраком. Мои глаза скрыты за огромными солнцезащитными очками, стройная фигура — под мешковатыми спортивными штанами, мой медальон спрятан под рубашкой. Не то чтобы кто-то обращал внимание. В городе с миллионами жителей такая девушка, как я, исчезает быстро.

Затемненный внедорожник урчит на обочине, двигатель мурлычет, как сытая пантера. Мне не нужно гадать, я знаю, что это моя машина. Мужчина, прислонившийся к водительской двери, мгновенно засекает меня. Молодой, может, около двадцати пяти, всего на пару лет старше моих двадцати двух. Темные волосы коротко острижены, кожаная куртка расстегнута поверх облегающей черной футболки, рукава закатаны, обнажая татуировки, вьющиеся по предплечьям. Одна бровь приподнимается, когда я приближаюсь, ленивая усмешка кривит губы.

— Ты, должно быть, МакКенна.

Я киваю.

— Катриона.

Он отталкивается от машины и открывает для меня пассажирскую дверь, как джентльмен.

— Шон Мерфи. Но можешь называть меня как хочешь, красавица.

Бросив на него хмурый взгляд, я закидываю свою сумку на заднее сиденье и молча скольжу на свое место. Он захлопывает за мной дверь, забирается на водительское сиденье, переключает передачу и вливается в поток. Мы некоторое время едем молча, и я впитываю все это. Из-за смены часовых поясов я едва могу держать глаза открытыми, но все равно стараюсь.

Если я хочу, чтобы эта миссия увенчалась успехом, я должна быть на высоте в каждый момент. Даже малейшая оплошность может стоить мне жизни. Только потому что у нас с Маттео общее прошлое, не значит, что он не убьет меня, когда узнает, зачем я здесь.

Это его жизнь или моя.

Нотка беспокойства закручивается внутри меня, расширяясь с каждым затрудненным вдохом, но я подавляю ее, как делала каждый день с тех пор, как мне поручили миссию убить человека, которого я когда-то любила.

Закрывая глаза, я напоминаю себе, что мне плевать на Маттео Росси. Сделав вдох, я переключаюсь на настоящее вместо того, чтобы зацикливаться на прошлом, которое все пытается утащить меня на дно.

Даже в начале весны воздух густой от выхлопных газов, запаха хот-догов и чего-то отдаленно цветочного из соседней бакалейной лавки. Это далеко от зеленых холмов Белфаста или сицилийского соленого воздуха, который все еще преследует мои сны. Но грубость города знакома мне так, как я ненавижу признавать. Это сыро, наэлектризованно и живо.

Соответствует буре внутри меня.

Я здесь не впервые и, конечно, надеюсь, что не